Страница 29 из 69
— Возможно, — пожимаю плечами.
Мои ответы короткие, обрубленные. Я нарочно держу эту строгость, чтобы не дать ему подойти ближе. Но он не сдаётся.
— Лена, — он наклоняется чуть вперёд. — А кто тот мужчина в магазине? С которым ты здоровалась?
Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать:
— Это мой бывший муж.
Амир поднимает брови.
— Ты же…я не помню, чтобы ты говорила, что разведена.
— Говорила, — отвечаю сухо. — Но если забыл — я разведена. Мой муж изменил мне с моей сестрой. Ну как сестрой? Седьмая вода на киселе. Узнала об этом, когда мы готовились к пятому протоколу ЭКО.
Я замолкаю, в груди холодеет. Зачем я это сказала?
— Не знаю, зачем я тебе всё это рассказываю, — выдыхаю уже тише.
— Может, тебе нужно выговориться, — спокойно отвечает он.
Я смотрю в бокал с водой, будто там можно спрятаться. Но сказала “А”, говори и “Б”, какая разница, все равно уже разоткровенничалась.
— Я долго не могла забеременеть. Несколько попыток — и ничего. А потом муж изменил, его любовница залетела и мы развелись. Драма по классике.
Амир молчит, всматривается в меня, и я вдруг решаюсь на контрольнй в голову:
— А потом встретила тебя. И с первого раза…ну, или со второго, или с третьего, — я усмехаюсь горько, — я забеременела Тимуром.
Амир тоже усмехается, но взгляд его становится внимательнее, серьёзнее.
— Когда я узнала, что скоро стану мамой, я сделала всё, чтобы сохранить его, — я киваю в сторону детской зоны. — Для меня Тимур — это чудо, подарок Бога за все году мольбы. Пусть даже от случайного тебя.
Я снова замолкаю. Напряжение висит между нами, гулкое, невыносимое.
И в этот момент Тимур влетает обратно, румяный, запыхавшийся, с блестяшими от детского счастья глазами.
— Мам! Тут так классно! Там можно прыгать! Ты видел? — он подбегает к Амиру и смотрит на него с такой искренней радостью, что у меня щемит сердце.
Амир улыбается ему тепло, по-отеческ:
— Видел, Тим. Ты там аккуратнее, ладно? А то мама переживает.
— Я осторозно! — Тимур серьёзно кивает и снова убегает.
Я смотрю ему вслед, а потом встречаюсь глазами с Амиром. Он наклоняется наклоняется ближе. Его улыбка исчезает, голос становится низким, серьезным:
— Лена, нам пора сказать ему правду. Пусть Тимур узнает, что я его отец.
Я каменею. Пальцы крепко сжимают чашку.
— Нет, — отвечаю я тихо, но твёрдо. — Еще рано. Неделя всего прошла.
— Неделя? — Амир хмурится, и в глазах его вспыхивает нетерпение. — Я ждал четыре года, Лена, даже не зная, что у меня есть сын. Думаешь, я могу ждать ещё?
Его взгляд не давит, но жжёт изнутри, не оставляя возможности сбежать.
— Я всегда хотел ребёнка, — его голос дрожит едва заметно, но каждое слово словно камень. — Всегда. Но так и не получилось, хотя все с нами в порядке. Я думал, что это уже никогда не случится. А потом узнал о Тимуре. И знаешь, что я почувствовал? — он на секунду закрывает глаза, будто боится сорваться. — Я был счастлив. По-настоящему.
Моё сердце сжимается. Его откровенность пробивает мою защиту.
— Амир, — выдыхаю я, стараясь держать голос ровным, — я не знаю, как сказать ему. Как он воспримет, потому что, когда он спросил меня однажды, где его папа, я сказала, что у него нет…папы.
— Но я же теперь есть.
Он медленно протягивает руку и накрывает мою ладонь своей. Его прикосновение горячее, сильное, и я не отдергиваю руку, хотя внутри все кричит, что должна.
— Не лишай меня этого, Лена, — его голос звучит почти шёпотом, но в нём столько силы, что у меня перехватывает дыхание. — Не лишай меня возможности услышать «папа» из уст моего сына. Нашего сына.
И в этот момент Тимур вновь возвращается с охапкой шариков в руках. Его смех нарушает тишину и даёт передышку.