Страница 20 из 24
— Я требую, — продолжает Сергей, — признать право истицы на половину совместно нажитого имущества. Квартира на Соколе, 120 квадратных метров. Денежные средства на счетах, общая сумма 14 миллионов рублей. Автомобиль «Фольксваген Тигуан», 2023 года выпуска. А также компенсацию за отчуждённое в пользу третьих лиц имущество — ювелирные изделия общей стоимостью не менее полутора миллионов рублей.
— Это грабёж! — Роман бьёт кулаком по столу.
— Последнее предупреждение, — судья смотрит на него холодно. — Ещё одно замечание — покинете зал.
Роман сглатывает. Молчит.
— У меня всё, ваша честь, — Сергей садится.
— Слово для возражений предоставляется ответчику.
Крестовский поднимается. Что-то говорит о добровольном характере брака, о том, что истица не лишена была права работать, о том, что ответчик всегда обеспечивал семью.
Я не слышу.
Я смотрю на Романа.
Он смотрит на меня.
В его глазах — ненависть. Чистая, концентрированная, без примеси сомнений. Он не виноват. Он никогда не виноват. Виновата я — тем, что посмела открыть рот, посмела сопротивляться, посмела не исчезнуть тихо и покорно.
— Выслушав стороны, — судья поднимает глаза от бумаг, — суд постановляет: наложить арест на банковские счета ответчика до вынесения окончательного решения. Наложить обременение на объект недвижимости — квартиру по адресу улица Левобережная, дом 14, корпус 2, квартира 87. Заседание откладывается до 20 марта для ознакомления с представленными доказательствами.
Молоток стучит.
— Все свободны.
Я выхожу из зала на негнущихся ногах. Коленки дрожат
В коридоре меня догоняет Роман.
— Ты… — шипит он, хватая меня за локоть. — Тварь неблагодарная! Я тебя из грязи вытащил, содержал, одевал-обувал, а ты? Адвоката наняла, фотографии собрала, судью на свою сторону перетянула?
— Отпусти, — шиплю в ответ. — Мне больно.
— Больно ей! — он сжимает пальцы сильнее. — Ты не знаешь, что такое больно. Ты у меня узнаешь!
— Роман Олегович, — голос Кирилла раздаётся откуда-то сбоку. — Руку убрали.
Роман оборачивается.
Видит Кирилла. Узнаёт.
— А, — усмехается он, — любовник явился. Спасать свою подстилку!
— Я представитель прокуратуры, — спокойно говорит Кирилл. — И сейчас вы совершаете административное правонарушение. Уберите руку, или я вызову наряд.
Роман разжимает пальцы.
— Мы ещё поговорим, — бросает он мне. — Все поговорим!
Уходит.
Я стою, смотрю на красный след от его пальцев на запястье.
— Больно? — спрашивает Кирилл.
— Нет. Привыкла.
Он смотрит на меня. Долго.
— Врёте, — а словах сочувствие. — К таким вещам не привыкают.
Я молчу.
Вечером мой телефон разрывается.
Роман. 22:14. 22:17. 22:23. 22:31.
Я не беру трубку. Он пишет.
«Ты думаешь, если нашла адвоката, ты выиграла?»
«Я уничтожу тебя. Будешь по помойкам собирать бутылки»
.
«Алёна остаётся со мной. Я сделаю так, что ты её больше никогда не увидишь»
.
«Ты пожалеешь, что вообще родилась на свет»
.
Я смотрю на экран. Пальцы дрожат.
— Покажите, — Кирилл протягивает руку.
Отдаю телефон. Он читает. Молча.
— Я переночую у вас, — мгновенно принимает решение. — На диване.
— Не надо…
— Надо.
Возражаю слабо:
— Он не придёт. Он просто пугает.
Кирилл кивает на смартфон:
— Знаю. Но я не могу уехать и думать, что вы здесь одна читаете это.
Я смотрю на него.
— Хорошо, — соглашаюсь тихо. — Оставайтесь.
Он остаётся.
Диван в гостиной маленький, тесный. Кирилл ложится, поверх пледа. Я стою в дверях, сжимаю край кофты.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Я ухожу в спальню. Ложусь. Смотрю в потолок.
За стеной — тишина.
Прислушиваюсь к его дыханию. Ровное, спокойное. Он не храпит, не ворочается, не кашляет. Просто дышит.
Закрываю глаза.
И впервые за много ночей засыпаю без снотворного.
Утром я просыпаюсь от запаха кофе.
Кирилл стоит на кухне, наливает кипяток в кружку. Услышав мои шаги, оборачивается.
— Доброе утро.
— Доброе.
— Кофе будете?
— Да.
Мы пьём кофе за маленьким столом. Молчим.
— Спасибо, — душу распирает от благодарности.
— Не за что.
— За всё. Что остались. Что не уехали.
Он смотрит на меня.
— Я никуда не уеду, — говорит решительно, — пока вы не скажете, что я вам больше не нужен.
— Вы нужны, — выдыхаю с облегчением.
И краснею.
Он улыбается.
— Тогда договорились.
За окном идёт снег. Крупный, пушистый, как в кино.
Я смотрю на него и думаю: через две недели второе заседание. Потом третье. Потом суд вынесет решение.
Но это потом.
А сейчас — утро, кофе и мужчина, который не ушёл.
Этого достаточно.