Страница 108 из 2099
— Да не стесняйся ты! — подзуживал его Йолик. — Мы быстренько глянем и сразу же застегнешься. Что мы животов не видели, что ли? Нам только степень вздыбленности оценить надо. Чтобы понять, может она нарушить аэродинамические характеристики летательного аппарата или нет...
Маг нёс это с самым серьезным видом, даже кот заслушался. Только Гита еле сдерживала смех — уж очень потешно выглядел Карлсон, растерянно теребивший пуговицы на рубашке.
— Мяу-у! — вдруг занервничал кот, слегка запуская когти в руки Гиты. — Мяв!
— Ай! Не царапайся! — рассердилась на него девушка. — А то на полу окажешься. Или магический покров сниму, снова станешь скелетиком.
Но кот ее угрозы уже не слышал, привстал на руках и потянулся в сторону Карлсона, что-то внимательно рассматривая на его рубашке. Даже взмахнул лапой, пытаясь дотянуться до кнопки.
— Подожди! Не прогоняй его, — одернул Йолик свою невесту. — Видишь, он увидел что-то.
— Да что он мог там увидеть? — возмутился Карлсон. — Держите свою животинку подальше, а то вдруг она у вас агрессивная.
— Кто агрессивный? Наш кот? — удивился Йолик, выхватывая питомца из рук Гиты. — Да он — сама милота!
И энергично ткнул котом в пузик Карлсона. Не успел тот ахнуть, как шкодливая лапка одним взмахом подцепила что-то и когтем выдернула из кнопки.
— Что он делает?! — даже подпрыгнул Карлсон. — Он же устройство сломает!
Но Гита с Йоликом уже не слышали, рассматривали клочок чего-то, зацепившийся за кошачий коготок.
— Да это вата! — первой сообразила Гита. — Вы что ли, ватой свою кнопку чистите?
— Ну да, а чем еще? — удивился Карлсон. — У меня специальная метелочка была, но она щекоталась.
— Вот из-за ваты и все проблемы! В кнопку частички попадают, она потом плохо нажимается.
— А чем же тогда протирать?
— Ветошью! — с видом знатока посоветовал Йолик. — Ненужная футболка какая-нибудь. А лучше дырявыми трусами! Они мя-яконькие!
Гита смущенно толкнула жениха — зачем раскрывать их маленькие секреты? Ведь понятно же, что не сам до этого додумался.
— А еще лучше... — ничуть не смущаясь, продолжал Йолик.
— Мы опаздываем! — громко объявила Гита и посильнее дернула его за руку. — Подарки не успеем развезти до двенадцати.
— Да-да! — забеспокоился старший офицер. — Мне тоже выезжать надо. Бумаги свои заберите, не забудьте. И вещи не оставляйте — нам их хранить негде.
Поездка на санях Санта Клауса напомнила Гите американские горки: только-только олени взмыли вверх — и сразу же падают вниз, к следующему адресу. Они с Йоликом еле успевали нужный подарок вытащить да в трубу бросить. Сразу девушка боялась, что будет холодно в открытых санях — зима на улице. Но Йолик и тут подсуетился — сидения оказались с подогревом, от них шел теплый воздух. Кот сразу же разлегся как на печи и хвост разложил на половину диванчика.
— Ты бы подвинулся, а то случайно в трубу кому-нибудь брошу, — проворчал на него Йолик.
— Не бросай! — заступилась Гита. — Его дома ждут.
— Ага! Снова Паззлик стащил мои вещи. А я-то думаю, куда мой любименький горшочек подевался? — нарочито сердито проговорил Йолик, присаживаясь рядом с Гитой.
Следующий адрес был в соседнем городке, можно было пару минут отдохнут.
— Не ворчи! Если бы не твои вещи в коте, ты бы еще долго меня искал... — прижалась к нему девушка. — Лучше поцелуй меня!
— Не поцелую! — уже совсем не сердито пробубнел Йолик, с удовольствием вдыхая аромат ее волос. — Пусть тебя этот старый развратник Карлсон целует. Нашел наивную дурочку, которая еще не знает о его фокусе с ватой!
— В смысле, не знает? Он, что ли, не первый раз его проворачивает?
— А ты думала! И с "заикающимся" пропеллером тоже! Ты разве не знала об этом ловеласе? Слухи о его проделках даже по другим мирам ходят.
— Нет, я только книгу в детстве читала. Там он совсем по-другому описан.
— А-а-а... Это ты о той зашифрованной инструкции по воспитанию светлого мага? Так он же ее и диктовал!
Может, Йолик еще что-то бубнел бы в адрес Карлсона, но Гита закрыла ему рот поцелуем. Они ведь так толком и не поздоровались, некогда было.
Конечно, она знала, что целоваться на морозе вредно для здоровья. А еще и на ветру — вдвое вреднее. Но зато как захватывающе! Никогда еще Гите не приходилось сплетать магии под таким сказочно-ярким небом.
Стоп! Какие магии? Какое сплетение?! Они над трубой уже пролетают!
Девушка испуганно оттолкнула Йолика:
— Труба!!! — крикнула она чуть ли не в ухо магу и торопливо склонилась над мешком. — Какой номер бросать?!
— Пятьдесят седьмой. Он у меня! — Йолик взмахнул каким-то пакетом с желтым бантиком. — Ой, нет, этот без номера.
— Вот пятьдесят седьмой! — Гита рванула огромную коробку и выглянула из саней. — Блин, уже пролетели! Поворачивай обратно!
Олени чуть ли не дыбом встали, когда перепуганный Йолик со всех сил дернул поводья, натягивая их:
— Тпру-у-у! — истошно заорал он.
Ой! Таки дыбом!
Ой-ой-ой! А разве олени так должны поворачивать?!
Кот! Кота-а-а держите!!!
Сани встали на дыбы, а потом... опрокинулись назад, делая круг прямо по небу. Гита могла поклясться, что в какой-то момент олени бежали вниз головой, к верху пузом. Что, однако, не мешало им передвигаться весьма энергично.
Так они к трубе и подлетели — ухватившись кто за что, отчаянно болтая ногами и прочими свободными конечностями. Еще и кот истошно орал, уцепившись всеми четырьмя лапами за сидение. При этом хвост его крутился со скоростью пропеллера Карлсона — то ли поддерживал хозяина, то ли саням ускорение придавал.
А плеер Гиты разрывался так, что и Йолик, похоже, услышал:
— Пароход — хорошо! Самолёт — ничего, а олени лучше!
Коробку с подарком Йолик только чудом донес до трубы, не уронил раньше. Была она большая, тяжелая — хотела выскользнуть из саней первой. Маг в последнюю секунду поддал ее коленом и ловко поймал между ног — руки были заняты. Зато над трубой он просто ноги раздвинул и коробка сама полетела вниз. А Йолик продолжал лететь по небу, изображая "шпагат" — точь-в-точь цирковой акробат.
Вредные олени еще немного прокатили их в подвешенном состоянии, а потом, как ни в чем ни бывало, перевернулись обратно. И спокойно побежали дальше.
— Й-йол-лик! Т-ты ц-цел? — только и смогла спросить Гита, когда немного продышалась и чуть-чуть оторвала голову от сидения, на котором лежала.