Страница 17 из 25
Глава 9
Проходит две недели, за которые я научилась жить в режиме тихой, сосредоточенной войны. Каждый мой шаг выверен. Каждое слово взвешено. Никаких проявлений осведомлённости. На работе я прежняя жёсткая бизнесвумен. Я стала тенью, призраком в собственном доме, собирающим улики против своего мужа.
Артём оказался человеком слова. Его юрист, Ирина Викторовна, — женщина со стальными глазами и бездной компетентности. Частный детектив, которого они наняли, — бывший сотрудник угрозыска, неразговорчивый и эффективный. Они работают как швейцарские часы.
Сегодня у нас встреча в нейтральном месте — в конференц-зале офиса Ирины Викторовны. Прихожу туда с пустым желудком и сжатыми в кулаки руками. Артём уже в комнате с овальным столом. Он молча кивает мне, ободряя спокойным взглядом.
Ирина Викторовна начинает без лишних предисловий. Она кладёт передо мной папку.
— Ксения Сергеевна, мы собрали достаточный пакет документов. Всё, что нужно для начала процесса.
Открываю. Внутри — аккуратно расположенные листы. Выписки со счетов. Договоры. Распечатки.
— Вот, — Ирина Викторовна указывает пальцем на одну из транзакций. — Прямой перевод с личного счета Сергея Сергеевича на счёт Виктории Романовой на покупку квартиры. За неделю до того, как вы нашли серьгу. И ещё одна сумма — на новый гардероб, как мы полагаем.
Я смотрю на цифры. Первая равна половине стоимости нашего дома. Он заложил его, чтобы купить ей квартиру? Откидываюсь на спинку. Это сюр, дно, днище!.. Отобрать у сына ради любовницы? Сжимаю веки, нужно успокоиться. Смотрю на вторую сумму. Она равна стоимости её трёхмесячной зарплаты. У меня перехватывает дыхание. Мне дурно. Не могу говорить.
— А это… — она перекладывает лист, — это выписка от мобильного оператора. Ночные звонки. Каждый день. Иногда по часу. И сотни сообщений.
Я вижу номера. Его. И её. Рядом — распечатанные скриншоты из их переписки. Детектив получил доступ к её облачному хранилищу.
Беру листы дрожащими пальцами, читаю.
Сергей:
«Не могу дождаться вечера. Хочу прикоснуться к твоим волосам. Они как шёлк».
Вика:
«Я тоже. Скучаю. Надоело притворяться. Хочу быть с тобой всегда».
Сергей:
«Скоро, малышка. Как только раскрутим «Феникс», мы уедем. Начнём всё с чистого листа».
Вика:
«А она? Ксения?»
Сергей:
«Она ничего не подозревает. Живёт в своём идеальном мирке. Разберёмся с ней. Главное — ты. И наш проект».
Каждое слово — как удар хлыстом. «Она ничего не подозревает». «Живёт в своём идеальном мирке». «Разберёмся с ней». Сжимаю бумагу до хруста. Во рту вкус меди.
— Есть и фотографии, — тихо говорит детектив, выкладывая передо мной ещё одну папку. — Не самые приятные, но для суда — неоспоримые.
Я открываю её. И замираю. На снимках, сделанных через окно кафе, они сидят в обнимку. Он целует её в щёку. На другом — они выходят из гостиницы. На третьем — он за рулём своей машины, а она сидит на пассажирском сиденье и смеётся, запрокинув голову. Длинные чёрные волосы раскиданы по подголовнику.
Отталкиваю от себя папку. Мне плохо. Догадываться и увидеть своими глазами большая разница.
— Довольно!.. — хриплю чуть слышно. — Я всё поняла.
Артём встаёт сзади. Молча кладёт руку мне на плечо. Тяжёлое прикосновение удерживает меня в кресле, не даёт провалиться в чёрную пустоту.
— Ксения Сергеевна, теперь о бизнесе, — Ирина Викторовна открывает ещё один файл. — «Феникс» — это лобби. Чистой воды. Ни одного реального контракта. Деньги, вложенные Сергеем Сергеевичем, ушли на аренду шикарного офиса в центре, на дорогую мебель, на рекламную кампанию, которая пока не запущена. И на личные расходы Виктории Романовой. Вот, к примеру, оплата её курсов в Милане. Вот — счёт за ювелирные изделия.
Она протягивает мне чеки. В графе «товар» кроме прочего написано: «Золотые серьги с бриллиантом 0.5 карат».
Вот он. Полный круг. Серьга, которая перевернула мою жизнь. Он купил её для неё. На наши деньги.
В который раз вслед за болью приходит холодная ярость. Пора дать ей применение.
— Что нам делать? — спрашиваю ровным голосом.
Юрист обменивается взглядом с Артёмом.
— Мы готовим иск. О расторжении брака, о разделе имущества, о признании кредитов, взятых без вашего согласия, недействительными. У нас есть все доказательства растраты общих средств. Подадим заявление о наложении ареста на все активы, включая его долю в бизнесе и счета «Феникса», чтобы они не могли вывести деньги.
— Сделайте это, — говорю, вставая. Мне нужно выйти на воздух. Остыть, иначе взорвусь и начну действовать во вред.
— Ксения, — Артём встаёт следом. — Я отвезу тебя.
Качаю головой.
— Нет. Мне нужно побыть одной.
Выхожу из офиса на улицу. Светит солнце. Люди спешат по своим делам. Жизнь идёт своим чередом, а мой мир только что превратился в груду дымящихся обломков. И на этих обломках я стою с папкой доказательств предательства в руках.
Еду домой. Мне нужно увидеть Игоря. Он — единственное, что осталось настоящим в каше из лжи.
Застаю его в гостиной. Смотрит телевизор, но по тому, как он напрягся, понимаю — сын ждал меня. Ждал, когда мама вернётся из странного, отстранённого мира.
— Сынок, — сажусь рядом с ним на диван. — Нам нужно поговорить. По-взрослому.
Он выключает телевизор и поворачивается ко мне.
— Говори.
— Ты был прав про всеобщую ложь. Папа принял очень плохие решения. У него есть другая женщина. И он потратил очень много наших денег на неё.
Я говорю это прямо, без прикрас. Мальчик заслуживает правды. Всякой правды.
Игорь молчит несколько секунд, переваривая. Его лицо не выражает удивления. Только горькую уверенность.
— Это та… с черными волосами? Вика?
Я вздрагиваю. Неужели и он мне лгал?
— Почему ты так решил?
— Я видел, как они однажды разговаривали у него в машине. Я возвращался от друга. Они смеялись, а потом он поцеловал её. Я подумал, может, это просто дружеский поцелуй. Но потом ты стала странной, а он скрытным… Я догадался.
Во мне всё сжимается от боли. Мой сын. Мой ребёнок. Он видел своими глазами измену отца и молчал, носил правду в себе, пытаясь защитить меня? Или себя? Тихо спрашиваю:
— Почему мне ничего не сказал?
— А что бы ты сделала? — пожимает он плечами с гримасой, слишком взрослой для его лет. — Устроила скандал? А потом что? Вы бы развелись? И я бы остался без отца? Лучше уж так…