Страница 67 из 108
Невеста должна была в окружении подруг и девушек на выданье готовить приданое, показывая, какая она рукодельница. На самом деле приданое готовилось задолго до свадьбы, едва ли не с малых лет. Завершал предсвадебную неделю девичник. Так невеста прощалась с родным домом и родом и становилась членом другой семьи. Теперь она – «молодуха», потому что ее девичий век кончился и наступил бабий.
В народных свадебных обрядах о девичестве говорится как о красоте, с которой девушка расстается окончательно и бесповоротно. Причем красота для невесты не просто обозначение девичьей прелести, но также девичья честь и воля, молодые беззаботные годы. У различных народностей подобные аллегории воплощались через какой-либо конкретный предмет: либо это головной убор невесты в виде повязки из парчи, расшитый лентами, либо ленточка.
Девичник
Вы подруженьки, голубушки мои,
Заплетите мне русу косу
Во корне-то мне мелко-намелко;
Посередь моей русой косы
Вплетите гайтан шелковый;
Во конец-то моей русой косы
Вы ввяжите ленту алую;
Вы заприте золотым замком,
И вы бросьте мои золоты ключи
Во матушку во быстру реку.
Никита был рыболовщичком,
Он закинул невод шелковый,
Он от краю да до краю;
Он пымал эти золоты ключи.
Признавал он эти золоты ключи:
«Не от Вериной ли русой косы?»
Отопрет мою русу косу,
А меня за себя возьмет.
Обряд прощания с девичеством сопровождался расплетением косы невесты и последним заплетением ее по-девичьи. Само слово «девичник» говорит о том, что участие в нем принимали только девушки, однако в конце обряда на девичник могли прийти и парни вместе с женихом.
Невеста примеряла наряды, хвастаясь ими перед своими подругами на «девичнике».
Свадебное платье древней славянки представляло собой сложный костюм с несколькими обязательными деталями: рубахой, поневой, расшитым поясом и украшениями. Рубаха была обыкновенно белого цвета, но по подолу, рукавам и горловине шел красный узор. Также к рубахе пришивались разноцветные нашивки, обогащая тем самым цветовую гамму наряда. В узорах повторялся традиционный славянский знак солнца, символ плодородия и жизни.
Понева – славянский прототип женской юбки. Она была более насыщенного цвета, чем рубаха, и имела пышную, женственную форму. Ее тоже расшивали орнаментом: ромбами и символами солнца.
Пояс для свадебного наряда изготавливали из шерсти. Он был узкий по ширине, но обернуться им можно было дважды. Красиво смотрелась на груди гайтана – украшение из бисера. В некоторых частях Руси место свадебного платья занимал сарафан, богато украшенный вышивкой и бисером из речного жемчуга. Иногда по краю сарафана шли самотканые кружева, их еще называли «кисеей».
За день до свадьбы будущая теща печет курник, посылая его в дом жениха. Жених же посылает в дом невесты живого петуха.
Накануне свадьбы или в день девичника невесту водили в баню, где тоже пели обрядовые песни. Утром свадебного дня жених извещает невесту, чтобы она готовилась к венцу. Родители невесты расстилают на скамье шубу, сажают на нее свою дочь и начинают одевать в свадебный наряд. Как только оденут, то посылают гонца к жениху.
Перед свадебным днем жениха тоже провожали в баню, а утром готовили к отъезду: жених одевался, получал родительское благословение и собирал свадебный поезд. Все обязанности по проведению свадьбы возлагались на дружку, который должен был хорошо знать порядок прохождения свадебного торжества. Дружкой чаще всего назначали кого-то из старших родственников жениха. Свадебный поезд двигался к дому невесты не по прямой, а объездными путями, чтобы запутать темные силы, которые могут помешать свадьбе. С женихом кроме дружки отправлялись тысяцкий, или старший шафер жениха, и поежане, или бояре, то есть сопровождающие. Свадебная процессия украшалась цветами и лентами. Число подвод обязательно должно было быть больше трех, и, кроме того, не разрешалось ехать с четным числом повозок или саней.
Когда наступало утро свадебного дня, родня невесты должна была ее разбудить, одеть, и вместе они ожидали приезда жениха. Все эти действия сопровождались песнями. Невеста в своих песнях просила не отдавать ее жениху, а подружки пели о том, чтобы невесту защитили.
Утро свадебного дня
По лугам, лугам, зеленым лугам,
По травам, травам, шелковым травам,
Распущены там добры кони,
Распущены там добры кони,
Добры кони свет Владимировы,
Добры кони свет Григорьевича.
Шелком ноги перепутанные,
Шелком ноги перепутанные,
Жемчугом гривы унизанные,
Жемчугом гривы унизанные,
У травы стоят – травы не едят,
У травы стоят – травы не едят,
У овса стоят – овса не снят,
У овса стоят – овса не едят,
У воды стоят – воды не пьют,
У воды стоят – воды не пьют.
Они чуют службу дальнюю,
Они чуют службу дальнюю.
Службу дальнюю свет Владимира,
Службу дальнюю свет Григорьевича:
Во Москву ехать за золотом.
Во Москву ехать за золотом,
Во Саратов – за серебром,
Во Саратов – за серебром,
В Александровку – за невестою,
В Александровку – за невестою,
Подъезжают к двору тестиному,
Подъезжают к двору тестиному,
К широкому шатру невестину,
К широкому шатру невестину.
Дом невесты старались украсить так, чтобы он выделялся на фоне других, и жених случайно не проехал мимо. Для этого вывешивались вышитые рушники, ленты и так далее. Перед приездом жениха прибывали гонцы и выведывали, здорова ли невеста и можно ли приезжать жениху. Жениху не разрешалось ехать в первой повозке. На пути поезда односельчане выставляли заслоны, перед которыми жениху приходилось откупаться, чтобы проехать.
Когда поезд подъезжал к дому невесты, родственники запирали ворота, ставни и всячески «препятствовали» продвижению же ниха в дом. Жених мог попасть внутрь только после долгой словесной перепалки, уговоров и откупов. В избе с него также требовали выкуп. Это могло быть угощение или мелкие деньги, причем выкуп нужно было отдавать для того, чтобы подняться на ступень, перешагнуть через порог и найти невесту.
После того как невесту выкупили, устраивался «малый стол», или застолье в доме невесты для родственников жениха.
Приезд жениха, стол в доме невесты
Вьюн над водой увивается,
Жених у ворот улещается,
Он просит свое, свое сужено,
Он просит свое, свое ряжено;