Страница 9 из 81
Михаила вернули в поле, потому что каждая пара рук стала нужнее колёсных мерок. Он помнил серп по музейным картинкам и ожидал мучительной медленности. На деле работа шла общим ритмом: согнуться, захватить стебли, срезать, уложить, связать. Ошибка одного тормозила остальных. Женщины жали рядом с мужчинами, подростки вязали снопы, дети подбирали колосья.
Тело знало движения. Современная спина возмутилась бы через час; новая болела, но не слабела. Михаил мог работать дольше других, спал по пять часов и просыпался готовым продолжать. При этом ел почти двойную долю. Никифор быстро понял обмен и стал ставить его туда, где отставали.
Однажды за оврагом загорелась сухая стерня.
Огонь был невелик, его сразу начали захлёстывать ветками. Михаил услышал треск и перестал двигаться. Перед глазами снова рухнула крыша. Люди кричали, но слова не доходили. Кто-то толкнул его в спину; тело качнулось, не сделав шага.
Первой появилась Дуня — не лицом, которого он не помнил, а маленькими пальцами в бороде. Потом в сознание вошёл другой образ: кислородная маска, от которой невозможно оторваться, хотя кажется, что она душит.
Михаил присел, прижал ладони к земле и заставил себя вдохнуть. Воздух пах гарью, но в нём был кислород. Второй вдох получился легче. На третьем он поднялся, взял мокрую ряднину и пошёл к огню.
Пожар затушили прежде, чем тот добрался до снопов. Никифор ругался, Егор смеялся от облегчения, люди считали потери. Никто не спросил, почему Мишка Погорелый несколько минут стоял неподвижно. Возможно, все и так знали.
Вечером Михаил вернулся на пепелище и развёл маленький костёр в очищенной яме.
Он сидел рядом, пока не прогорела последняя ветка. Симбионт мог чинить лёгкие и кожу, но не прикоснулся к страху. Значит, эту работу придётся делать самому.
К первым заморозкам Михаил накопил мешок ржи, несколько серебряных и медных монет, два полотенца, запас соли и новый топор, купленный у проходившего торговца вскладчину с Федькой. Богатством это не было. Зато каждая вещь принадлежала ему ровно до тех пор, пока управляющий, помещик или государство не решат иначе.
Однажды утром Михаил заметил на воде в ведре своё отражение. Лицо оставалось чужим, но уже не мёртвым. Щёки заполнились, взгляд стал яснее. Под левым глазом исчезло тёмное пятно, которое Пелагея считала родимым. Волосы отросли густыми и почти чёрными.
Он потрогал место, где прежде была отметина.
Тело не просто выздоравливало. Оно редактировало себя, медленно и без спроса.
Снаружи раздался голос Никифора:
— Михайла! В контору ступай. Управляющий твои бумаги поднял.
Михаил вылил воду, надел полушубок и запер дверь клети.
Летом он научился снова быть работником. Теперь предстояло выяснить, кем его считало государство.
Пожар в деревне
Пожар в деревне. Автор: Николай Дмитриев-Оренбургский. Дата создания: 1885.