Страница 65 из 74
Я пошла наверх в спальню, переоделась в джинсы и футболку и собиралась выйти из дома, как услышала шум на улице. Выглянув в окно, я остолбенела от ужаса. Мои десять охранников сражались в схватке с ещё десятью серыми волками. Они проникли на территорию. Родион уже здесь.
Первые несколько секунд я просто стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу, и не могла пошевелиться. Внизу, на подъездной дорожке и газоне перед домом, кипел бой. Я видела Артёма молодого оборотня — он дрался сразу с двумя, двигаясь с той плавной, звериной грацией, которую я так часто замечала у Дара. Он отбивался, но серые наседали, их было больше, они были повсюду. Один из моих людей уже лежал неподвижно у крыльца, и я не могла понять, жив ли он.
Моё сердце билось где-то в горле. Руки дрожали. Но паника не пришла — вместо неё внутри поднялась холодная, тягучая ярость. Я не была воином. Я не умела драться. Но я не собиралась стоять у окна и ждать, пока меня найдут.
Я отступила от окна и начала действовать.
Первым делом я проверила шкаф — пистолет, который Дар оставил мне на всякий случай, был на месте. Холодный, тяжёлый, непривычный. Он дал его мне вчера ночью после того, как мы вернулись в спальню, показал, как снимать с предохранителя, как целиться, как перезаряжать. «Надеюсь, тебе никогда не придётся этим воспользоваться», — сказал он тогда. Я тоже надеялась. Но реальность оказалась жестокой штукой.
Я достала пистолет, проверила магазин — полный. В коридоре, в прихожей, горел тусклый свет, и тени плясали на стенах от звуков боя снаружи. Я слышала рычание, лязг зубов, глухие удары тел о землю и крики — человеческие и звериные. Серые не просто напали — они пришли убивать.
Я двинулась к чёрному ходу. Не потому, что была храброй — потому что парадная дверь вела прямо в центр схватки, а чёрный выход выводил в сад, где было больше укрытий. Если я смогу добраться до леса, до тропы, по которой мы шли с Киром, — у меня будет шанс. Шанс предупредить Дара. Шанс выжить.
Я уже взялась за ручку чёрной двери, когда услышала шаги на лестнице.
Тяжёлые. Медленные. Уверенные.
Я замерла, сжимая пистолет обеими руками, как учил Дар. Направила ствол в сторону лестничного проёма. Руки дрожали, но я держала — ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, взгляд вдоль прицела. Всё, как он показывал.
В проёме показался силуэт.
Высокий, широкоплечий. Темные короткие волосы. На губах — лёгкая усмешка. Он был в той же тёмной кожаной куртке, что и на поляне, только теперь на ней были свежие пятна крови — не его.
Родион посмотрел на меня, на пистолет в моих руках, и усмехнулся шире.
— А Дар умеет выбирать игрушки, — сказал он негромко. Его голос звучал почти ласково, но в нём чувствовалась сталь. — Только игрушки не умеют стрелять. Опусти, девочка. Не заставляй меня пачкать руки.
Я не опустила. Я смотрела ему в глаза поверх прицела и пыталась вспомнить всё, чему учил меня Дар. «Не смотри им в глаза — они видят страх. Смотри в точку между бровями. Дыши ровно. Не дёргай спуск — нажимай плавно».
— Ты совершаешь ошибку, — сказала я. Голос мой звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — Дар убьёт тебя за это.
— Дар занят, — ответил Родион, делая шаг вперёд. — Сейчас он в совете. И не знает, что я здесь… А я здесь. С тобой.
Он сделал ещё шаг. Я нажала на спуск.
Выстрел грохнул в тесном коридоре, как удар грома. Пуля ушла в стену в полуметре от его головы — я промахнулась. Руки дрогнули в последний момент. Родион даже не моргнул. Он только покачал головой, будто разочарованный ребёнок.
— Плохо, — сказал он. — Очень плохо. Дар тебя не научил главному: если ты целишься — ты должна быть готова убить. А ты не готова.
Он двинулся ко мне. Я попятилась, вскидывая пистолет снова, но он был уже слишком близко. Его рука метнулась вперёд, и я даже не увидела движения — просто вдруг моё запястье сжала стальная хватка, пистолет выпал из онемевших пальцев и с глухим стуком ударился о пол. Родион дёрнул меня на себя, и я врезалась в него, как в стену. Запах пота, железа и старой крови ударил в нос. Он был сильным. Слишком сильным.
— Такая маленькая, — проговорил он, склоняясь к моему уху. Его голос был тихим, интимным, почти нежным. — Такая хрупкая. Неудивительно, что Дар запал на тебя. Ты напоминаешь ему о том, что он защищает. О том, что он может потерять.
Я рванулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко — одной рукой сжимал моё запястье, второй схватил за волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову. В глаза мне смотрела пустота. Та самая пустота, которую я видела с вершины скалы. Глаза человека, который давно перестал быть человеком.
— Но знаешь, что самое смешное? — продолжал он. — Ты его истинная пара. Хотя ты просто человек. Смертная. Слабый, хрупкий, бесполезный кусок мяса. И он выбрал тебя. Готов променять стаю, власть, уважение — на тебя. Как же низко он пал.
Он засмеялся. Смех был тихий, скрипучий, как ржавые петли.
— Я не собираюсь тебя убивать, — сказал он, отпуская мои волосы и отступая на шаг. — Пока. Ты будешь моим козырем. Когда он узнает, что я взял тебя, он сделает всё, что я скажу. Он отдаст мне стаю. Отдаст земли. Отдаст всё. А потом — потом я, возможно, позволю тебе умереть быстро. Если будешь хорошо себя вести.
Он нагнулся, поднял мой пистолет, покрутил в руке и сунул за пояс. Потом протянул ко мне руку.
— Пошли. Не заставляй меня тащить тебя силой.
Я стояла, глядя на его протянутую руку, и в голове билась одна мысль: «Дар. Дар в совете. Он ждёт. Он не знает, что Родион здесь».
— Ты проиграл, — сказал я вслух. — Ты думаешь, что победил, но ты проиграл. Потому что ты не знаешь его. Ты не знаешь, на что он способен ради тех, кого любит.
Родион остановился. Посмотрел на меня с любопытством.
— О? И на что же?
Я посмотрела ему в глаза. И улыбнулась. Так же холодно, как он улыбался мне минуту назад.
— Он найдёт меня. И когда он придёт — он не оставит от тебя и мокрого места.
Родион моргнул. Всего раз. А потом его лицо снова окаменело.
— Посмотрим, — сказал он. И схватил меня за руку.
В этот момент снаружи раздался оглушительный вой. Он прокатился над домом, над лесом, над всей округой — низкий, звериный, полный такой ярости и боли, что у меня кровь застыла в жилах. Я узнала этот вой. Я слышала его однажды, во сне.
Это был его вой.
Он знал. Каким-то образом — через кровь, через связь, через ту невидимую нить, что протянулась между нами за эти недели, — он почувствовал, что я в опасности. Он шёл сюда.