Страница 30 из 74
Глава 19
На следующий день
Мира
Солнце только начало клониться к закату, когда я припарковала машину у знакомого поворота в лес. Сердце билось часто и громко, заглушая даже звук мотора. Вчерашний вечер прошел хорошо — даже лучше, чем я могла надеяться. Алиса, хоть и держалась настороженно, признала, что Дар произвел на нее «неплохое впечатление». Для моей старшей дочери это была высшая оценка. Вика весь вечер не выпускала из рук игрушечного волчонка, которого он ей подарил, и перед сном спросила: «Мама, он правда добрый?». Я ответила: «Да, малыш. Правда».
Но сейчас я думала не о дочерях. Я думала о нем. О том, как он смотрел на меня в ресторане, когда думал, что я не вижу. О том, как его пальцы сжали мою ладонь на прощание. О том, как он пах — лесом, дождем и чем-то диким, древним, что пробуждало во мне желание, которое я пыталась сдерживать весь вечер.
Я выключила двигатель и вышла из машины. Дом Дара стоял в глубине леса, окруженный высокими соснами. Я знала дорогу: он показывал мне карту, но я все равно заблудилась бы, если бы не запах. Запах дыма от камина, мокрой хвои и его самого — резкий, терпкий, мужской. Я шла на этот запах, как мотылек на свет, не думая о том, правильно ли я поступаю.
И вот он появился между деревьев — бревенчатый дом с высокой крышей и большими окнами, в которых уже зажегся теплый желтый свет. Дверь была приоткрыта. Я шагнула на крыльцо, чувствуя, как колотится сердце, как пересыхает в горле. Я не предупредила его. Хотела сделать сюрприз. Хотела увидеть его лицо в тот момент, когда он поймет, что я пришла не просто поговорить.
Я толкнула дверь.
Он стоял у камина, спиной ко мне. Широкие плечи, обтянутые простой темной футболкой, играли мышцами при каждом движении. Он не обернулся — я ступала почти бесшумно, но он знал. Он всегда знал, когда я рядом.
— Мира? — голос его прозвучал низко и чуть хрипло, с ноткой удивления. Он медленно выпрямился и повернулся.
Я стояла в дверях. В руках я сжимала ключи от машины, как единственную нить, связывающую меня с реальностью. Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах разгорается тот самый огонь, который я помнила по первой встрече — голодный, жадный, но сдерживаемый стальной волей.
— Ты не говорила, что приедешь, — сказал он, и в голосе его послышалась хриплая усмешка.
— Я хотела сделать сюрприз, — ответила я, и голос мой дрогнул.
Он сделал шаг ко мне. Один. Второй. Я не двинулась с места, но внутри меня все сжалось в ожидании.
— Как прошел вчерашний вечер? — спросил он, останавливаясь в двух шагах от меня. Вопрос был простым, но в нем чувствовалось напряжение.
— Хорошо, — выдохнула я. — Лучше, чем я могла надеяться. Они… они приняли тебя. Пока как человека. Но это только начало.
— Ты скучала? — спросил он вдруг, и в голосе его появилась та самая бархатная нотка, от которой у меня подкашивались колени.
Вместо ответа я шагнула к нему сама.
Я бросилась к нему, обхватила его шею руками, впилась в его губы поцелуем — жадным, голодным, полным всей той тоски, что накопилась за долгие два дня без него. На мгновение он замер, а потом ответил — жестко, властно, подхватывая меня под ягодицы и прижимая к себе так, что я почувствовала каждую линию его тела.
Я застонала ему в губы, впиваясь пальцами в его волосы на затылке. Я хотела чувствовать его кожей. Я хотела, чтобы он срывал с меня одежду, чтобы его руки блуждали по моему телу, оставляя горячие следы.
Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, и посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах полыхала тьма, зрачки расширились почти до предела — смертельный признак для любого, кто знал, кто он такой. Но я не боялась. Я хотела этого. Я ждала этого.
— Ты уверена? — спросил он, и голос его звучал низко, вибрируя где-то в груди. — Потому что если ты останешься, я не отпущу тебя до утра.
— Да, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Не заставляй меня ждать.
Он усмехнулся — той самой усмешкой хищника, который настиг добычу — и одним движением подхватил меня на руки. Я обвила его ногами за талию, чувствуя, как мои бедра сжимаются вокруг него, как его руки сжимают мои ягодицы, прижимая меня ближе.
Он понес меня в спальню, даже не закрыв дверь в дом. Но мне было все равно. Пусть весь лес знает, что я принадлежу этому мужчине. Пусть ветер уносит мои стоны сквозь деревья. Я хочу, чтобы весь мир слышал, как я кричу его имя.
Он опустил меня на широкую кровать, застеленную темным льняным бельем. Я смотрела на него снизу-вверх, тяжело дыша, чувствуя, как платье задирается выше, открывая бедра. Он нависал надо мной, и в свете луны я видела, как играют мышцы на его плечах, как напряжены его челюсти.
— Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, — сказал он, проводя пальцами по моей голени, поднимаясь выше, к колену, к бедру. — Каждую ночь, когда ты ушла, я чувствовал запах твоей кожи на своей одежде и сходил с ума.
— Я тоже, — выдохнула я, выгибаясь под его рукой. — Я думала о тебе каждую секунду.
Он наклонился и поцеловал меня в шею, туда, где бился пульс. Я запрокинула голову, открывая ему доступ, чувствуя, как его зубы слегка сжимают кожу — не до боли, до той грани, где боль переходит в наслаждение.
Его руки нашли край платья и потянули вверх. Я приподнялась, помогая ему, и через мгновение уже лежала перед ним обнаженная, если не считать тонких кружевных трусиков, которые я выбрала специально для него. Он замер, окидывая меня взглядом, и я видела, как в его глазах разгорается настоящее пламя.
— Ты прекрасна, — сказал он хрипло. — Самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел. И ты моя.
— Я твоя, — подтвердила я. — А теперь иди ко мне. Не мучай меня.
О не стал медлить. Он накрыл меня своим телом, и я почувствовала жар, исходящий от него — жар, который мог бы расплавить сталь. Его губы нашли мои, и я потерялась в этом поцелуе, в этом вкусе, который стал для меня наркотиком.
Его руки скользили по моему телу, и я выгибалась навстречу каждому прикосновению. Он знал, как заставить меня дрожать, как вырывать из моей груди стоны, которые я не могла контролировать. Он был волком — диким, страстным, безжалостным в своей любви. И я отдавала ему все, без остатка, с каждым вздохом, с каждым поцелуем, с каждым движением наших сплетенных тел.