Страница 12 из 74
Глава 8
Мира
Его поцелуй все еще горел на моих губах, как отпечаток солнца. Первое, нежное прикосновение, которое разожгло внутри меня что-то темное, сладкое и невероятно мощное. Волна желания накатила с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Я прильнула к Дару, чувствуя под ладонью на его груди учащенный стук сердца — отражение моего собственного бешеного ритма. Между нами больше не было воздуха, только жар, исходивший от наших тел, сплетенных в объятиях его гостиной.
— Дар… — прошептала я, и голос прозвучал хрипло, чужим.
Я впилась пальцами в ткань его футболки, притягивая его ближе, еще ближе. Мне казалось, что никакая близость не сможет утолить ту жажду, что разгоралась во мне с каждой секундой. Я хотела не просто его прикосновений. Я хотела раствориться в нем. Стать частью его дыхания, его тела, его самого.
Он почувствовал это и ответил, его руки крепче обвили мою талию, прижимая к себе еще теснее. Этот намек на близость вызвал во мне новый прилив огня. Я запрокинула голову, подставляя шею его губам, и он не заставил себя ждать. Он наклонился и втянул ноздрями мой запах, а потом его губы медленно опустились и коснулись моей шеи, пуская по телу электрический импульс. Ощущения были такими сильными, что я вздрогнула и неожиданно для себя застонала.
Он издал какой-то звук, то ли стон, то ли рык. Его дыхание участилось, и я ощущала его жар на своей коже. А потом слегка прикусил кожу на шее, вызывая волну удовольствия. Его поцелуи спускались по шее — горячие, влажные, исследующие каждую впадинку, каждый нерв. Каждое прикосновение его губ было как вспышка молнии, прожигающая кожу и устремляющаяся прямо в низ живота, где сжимался тугой, болезненно сладкий узел желания.
— Ты так прекрасна, Мира — его шепот обжег кожу у уха. — Ты не представляешь, как я тебя хочу…
Эти слова, произнесенные с хриплой страстью, разорвали последние нити моего сдерживания. Я повернула голову, нашла его губы своими. Этот поцелуй был уже не исследованием, не нежностью первых мгновений. Это был поединок, взаимное поглощение. Губы раскрылись, языки встретились — жаркие, нетерпеливые, говорящие на языке чистого, необузданного влечения. Вкус его был чем-то глубоко мужским, пьянящим. Я втягивала его в себя, как воздух, пытаясь насытиться, но лишь разжигая пламя еще сильнее.
Руки сами нашли путь под его футболку, ладони скользнули по горячей, упругой коже живота и груди. Мышцы напряглись под моим прикосновением, и он глухо застонал прямо мне в рот. Этот звук — первобытный, полный мучительного наслаждения — чуть не свел меня с ума. Я хотела услышать его снова. Хотела чувствовать каждую дрожь его тела, вызванную моим прикосновением. Хотела
знать
, что его желание ко мне так же всепоглощающе, как мое к нему.
Мои пальцы скользнули по ткани его футболки, нащупывая край. Я потянула вверх, и он помог мне, одним движением стянув её через голову и отбросив в сторону. Воздух комнаты коснулся его кожи, и я почувствовала, как жар его тела передаётся мне, словно электрический разряд между нами.
Его руки легли на мои бёдра, притягивая ближе, пока я проводила ладонями по его груди, чувствуя, как напрягаются мышцы под моими пальцами. Он наклонился, и его губы снова нашли мои — на этот раз требовательнее, потеряв ту осторожность, что была вначале. Поцелуй становился глубже, и я таяла в нём, теряя счёт времени.
Я отстранилась на мгновение, чтобы посмотреть ему в глаза. В темноте они блестели, отражая тусклый свет из окна, и я видела в них оранжевые всполохи и то же желание, что горело внутри меня. Мои пальцы запутались в его волосах, и я притянула его обратно, впиваясь в его губы с новой силой.
Он застонал, и этот звук пронзил меня, заставляя сердце биться быстрее. Его руки скользнули под мое платье, обжигая кожу прикосновениями. Каждое движение было намеренным, медленным, словно он изучал каждый мой изгиб. Я выгнулась навстречу, не в силах сдержать дрожь.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он хрипло, уткнувшись в мою шею.
Я хотела ответить, но слова застряли в горле, когда его губы начали прокладывать дорожку поцелуев от моей ключицы к плечу. Шёпот, сорвавшийся с моих губ, был единственным ответом.
Комната исчезла. Остались только мы — два тела, переплетённых в танце, полном страсти и нежности. Я чувствовала биение его сердца под своей ладонью, отрывистое, как и моё. Время растянулось, превращая каждую секунду в вечность.
Моя рука скользнула вниз по его животу, заставляя его мышцы напрячься в ожидании. Он поймал моё запястье, переплетая наши пальцы, и прижал мою ладонь к своей груди.
— Не торопись, — выдохнул он, глядя мне в глаза. — Я хочу запомнить каждый миг.
Я кивнула, чувствуя, как внутри всё трепещет. Его слова накрыли меня волной тепла. Я снова потянулась к нему, целуя его плечо, ключицу, шею, ощущая солёный вкус его кожи.
Его ладони вновь скользнули под платье, обжигая кожу бедер. С моих губ сорвался стон, а его хватка на моих будрах стала только крепче. Его руки поднимались выше, к ребрам, к нижнему краю бюстгальтера. Он остановился там, его пальцы дрожали, а взгляд, полный немого вопроса и неистовой жажды, вонзился в мои глаза.
— Пожалуйста. — выдохнула я, не в силах произнести больше. Это было и разрешение, и мольба.
Пожалуйста, коснись. Пожалуйста, почувствуй. Пожалуйста, дай мне почувствовать тебя.
Он понял. Его ладонь обхватила ее грудь поверх ткани лифчика, крупно, уверенно. Грудь налилась, стала невероятно чувствительной. Каждое движение его пальцев по ткани отдавалось резким спазмом удовольствия где-то в самой глубине, там, где пульсировало и ныло от неутоленности. Я вскинула голову, рот открылся в беззвучном стоне. Закрыла глаза, ощущая, как мир сужается до точки — до жара его ладони на моей груди, до его дыхания на у виска, до огненной нити, тянущейся от сосков прямо в низ живота.
— Боже, Мира, ты… — он не договорил.
Вместо слов его губы снова нашли мои, поцелуй стал глубже, требовательнее. Его рука под платьем нащупала застежку бюстгальтера. Щелчок. Освобождение. И вот — его ладонь, шершавая и горячая, легла прямо на мою обнаженную, напряженную грудь.
Я вскрикнула. Чистое, обжигающее ощущение контакта «кожа к коже» пронзило, как ток. Его большой палец медленно, с мучительным наслаждением, провел вокруг ареолы, а затем коснулся соска — напряженного, будто камень. Больше мысли не существовало. Было только это: всепоглощающее ощущение его руки на моем теле, его язык у меня во рту, его бедра, давящие на мои, и дикая, пульсирующая пустота