Страница 10 из 74
Глава 7
Дар
Она согласилась. Сидит на моей кухне, пьет кофе из моей кружки, смотрит на меня своими глазами, в которых нет ни капли страха. И это сводит меня с ума.
Она не знает. Не знает, кто я на самом деле. Не чувствует запаха зверя, который живет под моей кожей. Не видит, как мне приходится сжимать кулаки под столом, чтобы не протянуть руку и не коснуться ее лица. Для нее я просто мужчина, с которым она решила провести день. Просто человек.
А я — волк. Оборотень из древнего рода, который сорок лет ждал свою истинную пару. Ждал, искал, терял надежду. И вот она здесь. Пьет мой кофе и улыбается чему-то своему.
Каждое ее движение отдается во мне дрожью. Когда она поправляет волосы, я слышу, как они скользят по ее плечам. Когда она делает глоток, я чувствую его запах на ее губах. Мой внутренний зверь рычит, требует, чтобы я сказал ей правду. Но я не могу. Если она испугается, если отшатнется — я этого не переживу.
— Ты какой-то напряженный, — говорит она, и ее голос разрезает тишину, как нож.
Я выдавливаю улыбку. Говорю что-то про работу. Она верит. Конечно, верит. Зачем ей подозревать правду? Кто в здравом уме подумает, что напротив него сидит волк, готовый упасть к ее ногам и умолять остаться навсегда.
— Тут озеро рядом. Пройдемся? — предлагаю первое, что приходит на ум.
Вновь молча кивает.
Нам нужно выйти из дома. Её запах уже повсюду. И с каждой минутой мне все тяжелее сдерживать моего волка. Он рвется к ней, хочет быть ближе, касаться её. Он хочет её!
Мы выходим на улицу. Солнце бьет в глаза, и я щурюсь, хотя зверь внутри видит каждый блик, каждую тень. Она идет рядом, и наши руки иногда соприкасаются. Каждый раз, когда это происходит, я чувствую электрический разряд, от которого немеют пальцы. Она этого не замечает. Или делает вид, что не замечает.
Я веду ее к озеру.
Она смотрит на озеро и ахает. Вода блестит на солнце, и я вижу, как ее глаза загораются восторгом. Она снимает обувь, заходит в воду по щиколотку и смеется. Я стою на берегу и смотрю на нее, боясь моргнуть. Боясь, что это сон, и я проснусь в своей берлоге один.
Она оборачивается. Смотрит на меня, и в ее взгляде появляется что-то новое. Любопытство? Может быть. Или мне это только кажется.
— Иди сюда, — говорит она. — Вода теплая.
Я делаю шаг, и гравий хрустит под моими ногами. Соленая вода касается моих ступней, и я чувствую, как зверь успокаивается. Она рядом. Она позвала меня. Это хороший знак.
Мы гуляем пару часов. Я рассказываю ей истории из своей жизни, убирая все, что связано с волком. Она слушает, задает вопросы, смеется моим шуткам. И каждый ее смех — это удар сердца. Каждый взгляд — глоток воздуха.
Мы приходим к мостику, уходящему на несколько метров в озеро. Она стоит на самом краю, и ветер треплет ее волосы. Я стою позади и не решаюсь прикоснуться.
— Спасибо за этот день, — говорит она тихо. — Я давно так не отдыхала.
— Это еще не все, — отвечаю я. Голос хрипит, и я ненавижу себя за эту слабость.
Я протягиваю руку и касаюсь ее плеча. Она не отстраняется. Я чувствую тепло ее кожи через тонкую ткань рубашки. Мой зверь затихает, прислушивается. Она поворачивается ко мне, и мы смотрим друг другу в глаза. В ее взгляде нет страха. Только усталость, нежность и вопрос, который она не решается задать.
— Ты какой-то странный, — говорит она. — Но это приятная странность.
Я улыбаюсь. Внутри меня все ликует. Она чувствует. Она не знает правды, но ее интуиция уже тянется ко мне. Это начало. Первый шаг к тому, чтобы однажды она узнала все.
Дорога от озера до моего дома заняла всего пятнадцать минут, но они растянулись в вечность. Её щеки стали румяными от солнца и ветра. Я сжимал кулаки так, что костяшки пальцев побелели, только чтобы не протянуть руку и не коснуться ее.
Внутри меня бушевал ураган. Зверь метался, требуя действия. «Обними ее. Вдохни ее запах. Прижми к себе так, чтобы она стала частью тебя», — шептал он снова и снова. Но я держался.
Мы зашли в дом.
— Может еще кофе? — спросил я сразу с порога.
— Да, с удовольствием. — Она повернулась ко мне и улыбнулась.
Зайдя в дом ее взгляд скользнул по полке с книгами, по старому креслу, по фотографиям на стене. Я стоял и смотрел, как она рассматривает мою жизнь, и мне казалось, что каждую вещь я вижу впервые — ее глазами.
— У тебя уютно, — сказала она, снимая обувь.
Она прошла в гостиную и остановилась у окна. Включив кофемашину, я подошел ближе. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Вдохнул воздух, и он был наполнен ею — тем самым запахом. Цветы, что-то цитрусовое и то, что принадлежало только ей.
Она повернулась ко мне лицом. Мы молчали, и это молчание было таким густым, что его можно было резать ножом. Ее глаза блестели в полумраке гостиной. В них было все: интерес, доверие и вопрос, на который я боялся отвечать.
— Я хочу тебя кое о чем попросить, — сказал я, и голос сорвался на шепот.
— О чем? — спросила она так же тихо.
Я молчал несколько секунд, собираясь с духом. Зверь внутри меня замер, прислушиваясь к каждому биению ее сердца. Я не мог больше держать это в себе.
— Можно я тебя обниму? — спросил я, и этот вопрос показался мне самым сложным в моей жизни.
Она не ответила словами. Она просто шагнула ко мне, сократив расстояние, которое я не решался преодолеть. Она подошла вплотную, и сама положила руки мне на грудь. Я выдохнул, обнял ее, прижал к себе, и мир вокруг перестал существовать.
Я зарылся лицом в ее волосы и вдохнул полной грудью. Ее запах заполнил меня целиком, от макушки до пят. Он пропитал каждую клетку моего тела, проник в самую глубину, туда, где живет зверь. И зверь затих. Впервые за этот долгий день он успокоился. Потому что она была здесь. В моих руках. Рядом.
— Ты дрожишь, — прошептала она, и ее рука скользнула по моей спине.
— Все в порядке, — ответил я, прижимая ее еще крепче.
Я чувствовал, как бьется ее сердце. Каждый удар отдавался в моей груди, синхронизируясь с моим собственным ритмом. Ее руки обвились вокруг моей шеи, пальцы перебирали волосы на затылке. Я закрыл глаза. В этот момент я не был ни оборотнем, ни зверем, ни воином своего рода. Я был просто мужчиной, который держал в руках ту, без которой его жизнь была пустой.
Мы стояли так долго. Минуту. Пять. Может быть, час. Время потеряло смысл. Где-то залаяла собака, проехала машина — звуки внешнего мира долетали до нас приглушенными, будто через толщу воды.