Страница 47 из 68
— Тебе давно пора. И не приходи больше, если ты не боишься моих друзей сильнее, чем меня.
— Не смей мне приказывать, ты никогда не был и не будешь в том положении, — напомнила я. — И соберись уже, смотреть тошно. Кстати говоря, я много думаю о тебе. — На этих словах в глазах Лиама мелькнуло что-то непонятное, однако вмиг угасло, когда я продолжила: — Как бы то ни было, но ты нужен Рубежу. И поэтому я закрою глаза на твои преступления, твой омерзительный характер и дурную наследственность — несмотря на перечисленное, ты станешь отличным генералом. Уверена, что любой герцог на моем месте дал бы тебе второй шанс, хотя бы в память о твоем доблестном отце. Разумеется, это возможно лишь при условии, что ты возьмешь себя в руки и больше не оступишься.
Его брови приподнялись на миллиметр, придав выражению лица легкое ощущение иронии.
— Да ты, как я погляжу, неисправима. Твоя светлость, ты все еще жива только потому, что я не могу придумать способ обойти нашу связку. Как только придумаю — ты узнаешь об этом первой, обещаю. Но даже если это совершенно невозможно, ты не станешь правительницей, пока я жив.
Я пожала плечами.
— Ну, тогда надо будет сделать так, чтобы ты перестал быть живым. Допускаю, что ты будешь казнен за предательство. Даже в этом разговоре хватает оснований. Повтори подобное при моих подданных — и тебя уже ничто не спасет, мне и приказывать не придется.
Он задрал голову к высокому потолку и неожиданно громко рассмеялся. С трудом успокоившись, произнес:
— Да ты просто шутишь! Ладно, я злодей, по моей вине погибли невинные. Но ты-то что из себя представляешь? Думаешь, сильно изменилась? Да как была, так и осталась никчемной.
На это я не могла спокойно отреагировать — размахнулась и залепила ему пощечину. От возбуждения даже не сообразила, что Лиам увернулся бы без малейшего труда, но почему-то не стал этого делать. Вместо размышлений я вскочила на ноги и закричала:
— Я не была никчемной! Я была доброй и сострадательной, была готова поддерживать каждого, даже самого последнего слугу уважала! Этого для вашей прогнившей семейки уже мало? Мне надо было лишь помочь — научить, поддержать, дать правильные уроки, вот только отец всегда пропадал на службе, доверившись Шелле, а она заранее списала меня со счетов! Я была обычной наивной девочкой, которой она так легко манипулировала!
Лиам флегматично размышлял:
— Странно, а я помню тебя туповатым, ничем не интересующимся избалованным ребенком. Хуже такого может быть только туповатый ребенок с неограниченной властью.
— Да ты со мной даже не общался! — припомнила я. — Ты судил обо мне со слов Шеллы!
— И она во всем преувеличивала? — Лиам будто специально решил вывести меня из себя.
Я от злости тихо зарычала, но вынудила себя успокоиться и признать — показать ему пример, как можно не бояться правды:
— Может, и не во всем. Но я не была плохим человеком.
— Ну да, если бы хорошие люди становились отличными правителями, мир был бы совсем другим. Теперь до свидания, твоя светлость. В другой раз продолжим рвать друг другу глотки, пожалуйста.
Я развернулась и сделала пару шагов, поскольку и мне осточертел этот спор. И лишь теперь поняла, что происходит нечто странное — на скуле Лиама красовалась отметина от хлесткой пощечины, он от боли так и не поморщился, а с его возможностями и скоростью устанавливать защиту он мог избежать любой боли. Да и он словно уже готов меня умолять покинуть склад.
Резко развернувшись, я посмотрела на него внимательнее. Лиам сидел в той же позе с прикрытыми глазами и вдруг слабо поморщился. Может, перепил? Но я не ощущала никаких признаков, что он не в себе или несвязно мыслит. Зачем-то поинтересовалась как можно холоднее:
— Ты ранен? Что происходит?
— Ничего, уходи.
Я, наоборот, вернулась к нему и наклонилась, чтобы не пропустить легких изменений мимики.
— Уйду, если объяснишь. Связка работает в обе стороны. Если ты сейчас подыхаешь, то я физически не могу тебя оставить.
Он все-таки открыл глаза — взгляд оказался мутным и расфокусированным. Будто бы весь выпитый алкоголь дошел до его мозга разом. И речь стала невнятной:
— Уймись, твоя светлость, я не подыхаю. Новый ранг. Так что мне сейчас скорее хорошо, чем плохо.
— Восьмой?! — изумилась я до сбоя дыхания. — Да ты уже обнаглел! Ты теперь по рангу в день, что ли, способен брать?
— Сам удивлен, — признался он полусонно. — Чистая мана, тренировки, медитации для успокоения разума и гигантский самоконтроль — все вместе, наверное, так работает. Теперь испарись — желательно на веки вечные. Сделай в жизни хоть что-то хорошее, Вильгельмина, сдохни в муках.
Я переспросила, к чему ему столько самоконтроля, что даже магические каналы от этих усилий перестраиваются, но Лиам уже не ответил. Глаза у него снова закрылись, а тело расслабилось. Я не сумела сдвинуться с места — продолжала наблюдать. До конца мне неизвестно, как берут ранги другие маги, но, судя по отзывам друзей, ничего общего с моими долгими и мучительными переходами. Лиам же просто тяжело дышал, ресницы подрагивали, на лбу выступила испарина. А когда по виску потекла капля пота, я бездумно протянула пальцы, чтобы вытереть.
Мою ладонь перехватили жестким захватом. Лиам вмиг оказался на ногах, вздернул и меня, а в серых глазах не осталось ни капли вменяемости.
— Отпусти! — завизжала я, но, не видя никакой реакции, дала пощечину свободной рукой.
И сразу же мою левую щеку опалило — на этот раз Лиам отдал мне свою боль, как прежде поступала я.
— Получила? — спросил он почти привычным ледяным тоном, видя, как я сжалась. — И хватит меня уже лупить.
— Хорошо! Отпусти — я уйду, — попросила я.
Мутный взгляд перетек на мою руку, крепко сжатую его пальцами. Раздался судорожный вздох. И после я полетела по какому-то кругу, пространство вокруг завихрилось с немыслимой скоростью. Ударилась спиной о какую-то поверхность, и даже не успела понять — столкнулась с полом, потолком или стеной. У меня и не было возможности это осознать, поскольку Лиам прижал меня собой и жарко поцеловал, заражая и меня собственным сумасшествием.