Страница 42 из 68
Глава 11
Лиам действительно стоял там и будто бы даже не удивился, когда увидел меня, выходящей из корпуса. Но сразу стало понятно, что не я его мысленно призвала — он явился по собственной инициативе, когда парень опередил мою первую реплику:
— Признайся, что это ты. Я в любом случае не смогу тебя убить или сдать, но мне нужно это знать, чтобы перестать искать и подозревать каждого. Ненавидеть тебя сильнее у меня все равно не получится.
— В чем признаться? — Я нахмурилась. — Ты о чем вообще говоришь?
Он долго и пронзительно рассматривал мои глаза, словно пытался выискать в них что-то еще, кроме полного непонимания. Вероятно, не нашел, раз очень медленно и тихо произнес:
— Скажи, что это ты убила Жозефину. Мои друзья в ужасе, они рвут и мечут, расследователи пытаются обнаружить хоть одну зацепку. Я ничем не смогу им помочь, но обязан знать.
Показалась, что вся кровь из моего тела хлынула вниз и ушла в землю. И пусть я к Жозефине теплых чувств никогда не питала, но смерти ей не желала — больше того, я отказалась ее убивать, когда была такая возможность. А с тех пор, как мне запретили посещать лекции, я вообще и думать о ней забыла.
— Жозефина мертва? — промямлила я. — Боги… Что с ней случилось, Лиам?!
Его взгляд стал еще пристальнее. Но после долгой паузы он все же понял, что иного ответа от меня пока не добьется, и придется хоть что-то объяснить:
— Судя по всему, она пропала два или три дня назад. Соседка по комнате не обнаружила ее утром, но сообщила не сразу — мало ли, гулять по ночам студентам не запрещают. Допрашивали и меня — хоть Жозефина после того случая мое имя называть побоялась, но ее друзья намекнули расследователям, что между нами что-то произошло. В тот день, когда они на тебя напали, Жозефина здорово опозорилась, когда добиралась до общежития без одежды. И первым предположением было то, что она просто не выдержала сплетен и сбежала с учебы. А вчера вечером нашли ее труп в подвале под складом. Судя по всему, убийце некогда было с ней долго возиться, но все равно он успел помучить жертву перед смертью. Сам этот факт потряс всех.
— Подожди, Лиам… — попросила я, обдумывая его слова. — Ты пришел сюда, будучи уверенным в моей вине?
Он вскинул бровь и произнес словно очевидную вещь:
— Хватит юлить, твоя светлость. Мы оба знаем, что ты заражена тленом. Рано или поздно он отравил бы твой разум. Сами повреждения говорят о том, что убийца не просто хотел лишить ее жизни. Будь у него больше времени, ей пришлось бы страдать еще дольше, потому что тленные маги черпают силу из чужой боли. И труп не был сожжен, хотя на Жозефину напал точно маг, который мог избавиться от тела. Вероятно, это свидетельствует о том, что убийца собирался вернуться и еще раз полюбоваться на дело своих рук — у маньяков есть такая склонность. Интересно, куда ты направлялась в такой час? Не в подвал ли склада?
Обвинение было немыслимым. И гораздо более страшным, чем убийство. У меня точно нет таких наклонностей — мне не нравится наблюдать за чужими мучениями! Вероятно, их нет пока, но мы обсуждаем ситуацию именно на сегодняшний день.
— Да ты с ума сошел! — раздраженно ответила я. — Я не убивала Жозефину. А если бы и собиралась, то сделала бы это на дуэльной арене! Но твое желание перекинуть вину на меня очевидно — ты сначала за ней приударил на глазах у всех, потом опозорил, а потом забеспокоился, что ее отец тебя рано или поздно сотрет в порошок. В академии произошло три убийства — Гарольд, Шверг и Жозефина. Первые два трупа — точно твоих рук дело, а третий, да еще и с таким мотивом… Кто следующий, Лиам? Несчастная влюбленная в тебя Надалина?
В ответ он прохладно улыбнулся и все так же спокойно проговорил:
— У меня как раз железное алиби. Если бы убивал я, то Жозефина умерла бы во сне так тихо, что ни один хвост ко мне бы не привел. И я не стал бы ее трогать как раз потому, что у меня был мотив. Я собираюсь стать герцогом, мне не нужны даже подозрения в таком грязном деле.
Теперь и я разглядывала его поразительно красивое лицо с той же пристальностью, пытаясь отыскать признаки фальши. Вообще-то, Лиам действительно не стал бы действовать так грубо… И раз это не он заражен тленом, а я, то ход его мыслей примерно понятен. Показалось, что лучше повторить:
— Клянусь всеми богами, что это не я. Ты сам говорил, что тлена становится меньше, а не больше. Сейчас я даже существ призвать не могу — предыдущих ты убил, а новыми я не обзавелась. Да и алиби у меня такое же — слишком очевидный мотив, чтобы я выбрала в жертву именно Жозефину.
Лиам прищурился и сказал:
— К сожалению, ты можешь даже не помнить о том, что сделала. Сложно сказать, насколько тленные маги пребывают в своем уме. И мне неизвестно, какое количество тлена начинает разрушать разум — может, вся моя помощь яйца выеденного не стоит?
Мне и до его прихода было плохо, а сейчас вообще отчетливо тошнило. Тем не менее я всерьез обдумала его предположение — вдруг я действительно стала жестокой психопаткой, которая ночью творит зверства, а наутро об этом забывает? Выйти из спальни не составляет труда — сейчас ведь я вышла, Татья и Лода ничего не услышали…
— Лода… — прошептала я часть пока еще неоформленной мысли. Но, подумав снова, вскинула голову и округлила глаза: — Лода! Мучить людей — это как раз в ее стиле. Видел бы ты ее личное дело, волосы дыбом встают. До лечения ее и считали настоящей маньячкой… Затем она стала нормальной, а потом вмешался ты. Ужас от ауры белого червя что-то нарушил в ее хрустальном сознании, потом Шверг со своими садистскими замашками — и вернулся ее проклятый смех. Сейчас Лода уже не в идеальном порядке, мы просто не думали, что…
Лиам склонил голову набок и поинтересовался:
— Доказательства есть?
— Нет, конечно. И не смей ее трогать! На мне уже висит страшный грех клеветы на невиновного, больше я такой ошибки не повторю. Лучше научи правильным заклинаниям — как поставить маячки на окно и дверь, чтобы я точно не пропустила ее отлучки. Я с Лоды теперь глаз не спущу.
— Мне противно с тобой общаться, поэтому просто принесу учебник — разбирайся сама. Любопытно, а кто проследит за тобой, пока ты делаешь вид, что следишь за Лодой?
Не верит ни единому моему слову. Предубежден настолько, что если я сейчас шаг в сторону сделаю — он и это сочтет доказательством. Но мне терять концентрацию непозволительно.