Страница 34 из 68
— Ну здравствуй, Мина-Скорпиончик! Ты, наверное, проголодалась? Сиди-сиди. Тут даже стола нет? Разве такая красавица заслуживает подобного обращения?
Он сейчас чему удивляется — собственному же наказанию? Шверг поставил поднос прямо на пол перед лежанкой и приглашающе махнул:
— Угощайся. Ты меня немного разозлила, но сейчас я остыл. Будь послушной девочкой, и обещаю, что больше никогда на тебя не разозлюсь.
Я не смотрела на яства, чтобы не отвлекаться. Даже крошки съесть нельзя — если не в хлебе, то в этой еде точно намешаны какие-нибудь сюрпризы. Смотреть на Шверга было неудобно — мужчина завис надо мной, а мне не хотелось подниматься с лежанки, на которой я так удобно расселась. Однако говорить я старалась твердо и уверенно:
— Здравствуйте, майор. Где же вы так задержались? Судя по блеску в глазах, вам не терпелось меня навестить.
Он притворно вздохнул:
— К сожалению, дела навалились. К тому же погиб один из шахтеров.
— Дайте угадаю — Оливер Гельт с позывным «Хорек»? — недрогнувшим голосом уточнила я. — И что же с ним случилось? Глупая драка в столовой, или сам вдруг случайно напоролся на острый предмет?
— Что ты! — он вскинул брови. — Подобные жертвы были возможны только при прошлом руководстве! Все гораздо прозаичнее: плановое посещение ближайшей шахты. К сожалению, отряд Волка почти в полном составе отсутствовал, а в одиночку даже первый подземный уровень не одолеть. Банальное стечение обстоятельств.
Значит, они просто отправили его в шахту — скормили тварям. Без магии выжить было невозможно, будь он хоть трижды опытным воякой. Что ж, из всех возможностей это еще и не худшая гибель — капитан умер в сражении. И, по всем отчетам, он просто пал при выполнении задания министерства ресурсов, детали в формальных бумажках можно и опустить.
Я неотрывно смотрела на лицо майора, пытаясь разобраться с чувствами. Гельт ведь даже другом нашим не был, противный солдафон, я устала мысленно проклинать его за эти месяцы, а претензий к нему накопилось выше потолка карцера. Тогда отчего же сейчас так тошно? Ответ ясен — из-за несправедливости происходящего. Подобное всегда выжигает душу больнее всего.
А окончательно раздавило собственное бессилие, ведь это был первый случай, когда мои сверхусилия ни к чему не привели. Я хотела спасти господина Тайта, хозяина постоялого двора, — и я его спасла. Я вознамерилась вылечить Лоду — и женщина здорова. Я придумала, как вытащить Гельта из смертельной опасности — и… И он прожил чуть дольше недели. Сейчас я смотрела не в глаза майора — сквозь них я видела все проклятое министерство ресурсов и утопала в трясине сложных ощущений. Кажется, в этот момент я даже чувства Лиама осознала: это действительно трудно, когда ненавидишь всем сердцем, но не имеешь возможности даже пальцем пошевелить.
— Последний вопрос, моя сладкая девочка, — приторно прошептал Шверг. — А с какой стати вы вдруг начали прикрывать этого подлеца? Неужели забыли, как он вас мучил и убивал ваших друзей?
Я произнесла сухо, все еще не в силах вынырнуть со дна сдерживаемой ярости:
— Все познается в сравнении, майор. До вашего появления капитан Гельт виделся чертом, а после стал считаться едва ли не святым. Вам даже пришлось убеждать отряд Мякиша, чтобы напали на него, поскольку без денег и угроз всем шахтерам было лень мстить бывшему начальнику — вот ровно настолько его в наших рядах и ненавидели.
— Да-а, развел он тут бардак, — вынес странный вердикт Шверг. — Кстати, твой наглый братец на тот же вопрос ответил короче: «Вам назло», за что они все почти десять минут корчились от боли. Ваши браслеты — настоящая магическая находка, всем языки прижимает.
Сказав это, он протянул ладонь и коснулся кончиками пальцев моей щеки. Я не дернулась и не отстранилась. Как можно спокойнее произнесла:
— Вы ведь понимаете, что я могу вам руку не только сломать, но и выдернуть из плеча? Все кровью тут заляпаете, а мне потом в этой грязи еще два дня сидеть.
Он пальцы не убрал — наоборот, провел по скуле и улыбнулся еще шире.
— Какая смелая девочка. Ты, кажется, не в курсе, что я тоже маг — и у меня третий ранг. Или ты любишь подраться, чтобы разгорелась страсть? Так я не против. Здесь ты в любом случае от меня никуда не денешься.
Я действительно об этом не подумала. У прежнего начальства магии не было, но, в принципе, ее наличие у военных не является редким чудом.
— И у меня третий, — призналась я, так и не отрывая взгляда от его лица и стараясь не морщиться от прикосновений. — Только меня учили побеждать огромных монстров, а не просиживать штаны в штабе и издеваться над беззащитными.
Я молниеносно оказалась рядом с ним, вывернула протянутую руку и впечатала мужчину лицом в грязную стену, не представляя, что делать дальше. Коса обвила его шею, но до хруста позвонков так и не сдавила. И ублюдок прекрасно понимал, что выбора у меня нет, поэтому вместо болезненного стона выдал громкий смех. Казалось бы, одинаковый третий ранг, но на поверку — вообще не одинаковый. К сожалению, мое преимущество не давало никаких выходов. Я уже под его хохот осознавала, что зря на него напала, и притом не было идей, как поступить иначе.
— А у меня седьмой, — меланхолично произнесла пустота за моей спиной. — Ну, раз мы тут рангами меряемся.
— Уже седьмой?! — я больше изумилась этому факту, чем появлению Лиама в карцере. — Вижу, что время твоей невидимости значительно увеличилось.
Шверг под заклинанием усыпления сразу обмяк и свалился мешком под стойку унитаза. Лиам все так же монотонно ответил, будто мы здесь собрались для того, чтобы оценить его достижения:
— Двенадцать минут. Зашел вместе с ним. И дальше бы не показывался, но время закончилось. И что же ты будешь делать дальше, твоя светлость?
Я тяжело вздохнула и покачала головой.
— Не знаю. Разве что снова уповать на твое вмешательство. Если убью его, то отсюда уже не выйду. Если не убью… то все равно убью, потому что герцогиня Росс скорее погибнет, чем позволит к себе прикоснуться нелюбимому мужчине. Я уж про такую падаль молчу, — я пнула бездыханное тело в бок и услышала тихий лязг металла. — Ключи у него в кармане, могу сбежать. Но браслет активируется с любого расстояния.
Лиама ничуть мое положение не угнетало, судя по непроницаемому выражению лица. А заговорил он абсолютно безразлично: