Бал Кровавой Луны

Эпилог

Я вышла из зала, и дверь за мной закрылась с глухим стуком. В коридоре было тихо. Дождь всё ещё шёл за окнами, но мне казалось, что воздух стал чище, легче.

Рэйн стоял рядом. Он ничего не говорил, просто ждал, пока я осознаю. А я никак не могла поверить, что теперь всё и правда закончилось.

Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а колени дрожали, хотя я уже давно поднялась с пола и больше не чувствовала холода.

— Я свободна, — сказала я, пробуя слова на вкус.

— Да, — ответил Рэйн.

— По-настоящему.

— Да.

Я посмотрела на него. В его глазах не было триумфа, только уверенность. Он знал, что так и будет. Его разговор с королевой был спокойным и чётким. Каждое слово было выверено. Рэйн рассказал всё, что мы узнали о смерти короля. И пообещал, что Тадден больше никогда не ступит на земли Благого Двора.

Нас выслушали. А после позволили мне покинуть Вечную Вервь. Вот так просто. Всё, к чему я стремилась столько лет, случилось. Неожиданно тихо и официально.

— Мне нужно вернуться к родителям, — сказала я по дороге в комнату рыцаря, и мой голос звучал твёрже, чем я чувствовала себя внутри. — Я должна увидеть их. Убедиться, что с ними всё в порядке.

Рэйн кивнул. Его лицо было непроницаемо, но в движениях словно появилась резкость.

— Я… — он сделал паузу, словно колебался. Но всё же продолжил: — Я мог бы пойти с тобой.

Я улыбнулась и взяла его за руку. Он был строгим и безжалостным к другим. Всегда холодный и собранный. А сейчас так мило и тактично предлагал свою помощь, что я не могла сдержать радостного волнения.

Мы вернулись в его комнату. Я стояла у окна, глядя на серое небо, пока он закидывал в походную сумку несколько рубашек и оружие. На мой вопросительный взгляд Рэйн лишь коротко бросил, что это на всякий случай.

— Я хочу вернуться, — сказала я тихо, и он замер.

— Я… приму любое твоё решение, — сдержанно ответил Рэйн.

Я повернулась к нему.

— Я хочу вернуться сюда. В Вечную Вервь. Но не служанкой. Я хочу помогать другим слугам. Тем, кто всё ещё здесь. Попробую добиться если не освобождения, то хотя бы более мягких условий для них. Я не могу просто уйти и забыть. Я ведь знаю, каково это.

Рэйн смотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Мне показалось, что он выдохнул с облегчением.

— Уверен, ты сможешь, — сказал он, затягивая ремешки.

Мы вышли из замка, когда дождь почти закончился, оставляя только мелкую водяную пыль в воздухе. Дорога до моего родного города заняла несколько часов верхом. Рэйн не подгонял лошадь, мы ехали тихо, думая каждый о своём.

Я пыталась представить встречу с родителями, но у меня не получалось. Я не знала, что скажу им. И не представляла, что скажут они.

Город показался внезапно, словно мы перешли какой-то невидимый барьер. Скакуна пришлось оставить в посадках близ города. Я не хотела привлекать лишнее внимание. Рэйн помог мне спуститься с лошади и дальше мы пошли пешком. Рыцарь шёл рядом, его рука касалась моей, и я чувствовала его тепло.

Городской воздух был наполнен запахом железа, асфальта, смесью парфюма и выпечки из редких, всё ещё работающих кафе. Порывы ветра приносили резкие запахи мусора из контейнеров, спрятанных в тëмных переулках. Несмотря на поздний час, кругом царила суета. Люди куда-то спешили, не поднимая глаз от телефонов. Витрины магазинов бросали разноцветные отсветы, играя бликами в лужах.

Я замерла, разглядывая такую знакомую, но забытую картину. Втянула полной грудью пропитанный запахами воздух. И закашлялась. Слишком отвыкла от всего этого.

Когда я увидела свой дом, в груди разлилась тихая тоска и сладкое предвкушение. Сейчас это здание казалось одновременно и родным, и чужим. Я уже собиралась сделать шаг, торопясь к моим папе и маме.

А потом я увидела его.

Тонкая фигура в строгом костюме, шляпа-котелок, знакомый силуэт. Он обернулся, и я успела заметить его приторную улыбку.

— Нет, — мой голос сорвался на шёпот. — Нет, только не он. Рэйн… — я бросила умоляющий взгляд на мужчину, и он без слов побежал за Малконом.

Я тоже побежала так, что не чувствовала земли под ногами. Не помнила, как поднялась на свой этаж. Влетела в квартиру, резко распахивая незапертую дверь, и замерла.

Мама сидела за столом. Папа стоял рядом и что-то говорил, его голос был спокойным. Они были живы.

В их волосах добавилось серебра, а под глазами залегли глубокие тени. Мама и папа выглядели уставшими. Но они были в порядке. Когда я влетела в квартиру, они испуганно замерли и обернулись на звук.

— Лилиан? — мама медленно встала, не веря своим глазам. — Лилиан, дочка?

Я кинулась к ней, обняла, чувствуя, как дрожат плечи, а горло сдавливает от слёз. Папа обнял нас обеих, и мы стояли так втроём, долго-долго.

Нам было не до разговоров. Только спустя несколько минут я позволила себе разомкнуть объятия и посмотреть на родителей.

— Лили, тебя так долго не было. Ты ушла из-за… нашей с папой ссоры. Мы столько думали об этом, мы всё решим, — лепетала мама, продолжая гладить мои плечи. — Не убегай от нас больше, дочка.

— Мама, нет, всё не так… Я не хотела. Так вышло. Я не могу вам рассказать всего. Просто…

Я осеклась, наконец заметив на столе свиток. Точно такой был и у меня. Теперь пустой, он лежал в тумбочке в комнате Рэйна. Но я была уверена, что этот, зацепивший мой взгляд будет испещрëн мелкими буквами.

Я вмиг похолодела. Сердце ухнуло куда-то вниз. Взгляд застыл прикованный к этой бумажке.

— Лили… ты побледнела. Плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил папа.

Я помотала головой и оглянулась, ища поддержки единственного мужчины, который мог сейчас понять меня.

Рэйн стоял в дверях, оперевшись спиной на дверной косяк. На мой немой вопрос он отрицательно покачал головой. И я поняла, что Малкон скрылся из виду.

— Мам, пап. Я хочу вас познакомить кое с кем. Простите, что так неожиданно.

Рэйн подошёл сзади и положил руку мне на плечо.

— Я не хотел оставлять тебя одну, — сказал он тихо. — Но я найду его, как только мы вернёмся.

Я кивнула. А после повернулась к ошарашенным родителям. Их дочь вернулась спустя столько лет. И притащила с собой мужчину. Прямо сейчас мне стоило им объяснить хоть что-то.

Я посмотрела на родителей. На их лица, ещё влажные от слёз. На дом, который стал чужим, но всё ещё был моим. На свиток, что забытым лежал на столе. И уверенно шагнула вглубь кухни.