Страница 30 из 50
Глава 3–6
Мне снится сон. Я понимаю, что это сон, потому что стою на облаке в окружении других облаков. Они не простые — не белые, а все немного разных цветов и оттенков, очень удачно сочетаются друг с другом, и это безумно красиво. Я поднимаю руку, чтобы коснуться проплывающего мимо барханчика, но упираюсь во что-то твердое и колючее. Мужской подбородок во сне про облака? Как странно…
— Просыпайся, Роза с Шипами! — говорит Хелии, и в его голосе я слышу счастливую улыбку.
— Хелли, — с трудом шепчу я.
Даже во сне глаза вмиг намокают. Сердце рвет от боли, грудь стискивают рыдания, а щеки заливает слезами. Как он? Когда поправится? Будет ли здоров, как прежде, или станет калекой? Сотни вопросов заполнили голову, жужжа в ней роем злых пчел.
Воображаемый Хелли цветисто ругнулся.
— Прим, просыпайся! Открой глаза, любовь моя, ты меня пугаешь.
Я, наконец, сбросила с себя оковы сна и с трудом села. Часть прекрасной фантазии еще не до конца развеялась, и мне чудилось, что сильные руки прижимают к такой родной широкой груди. Судорожно вцепившись в тонкие одежды, я плакала, проталкивая слова сквозь стиснутое рыданиями горло:
— Не уходи, пожалуйста, Хелли, только не уходи! Останься со мной, прошу! Умоляю, пусть с тобой все будет хорошо! Я так люблю тебя, Хелли.
Меня с силой тряхнули, разрушая горько-сладкую грезу.
— Эй, Прим! Это я — твой Хелли. Очнись уже!
Мое лицо утонуло в больших ладонях, чуть шершавые пальцы провели по щекам, стирая слезы. Я с трудом проморгалась и увидела оживший сон.
— Хелли…
Взволнованный взгляд и проступившая колючая щетина — вот и все странности, в остальном же на меня смотрел Хелли в своем обычном состоянии. Я часто заморгала, пытаясь прогнать наваждение. Тщетно. Хельмут из Изумрудного дола, живой и здоровый, с нормальным цветом лица, причесанный и в привычной чистой одежде.
— Хелли⁈
— Ну, слава богам, всем, что есть на свете! — облегченно закатил глаза мужчина. — Я за тебя порядком волновался — отключилась и все никак не проснешься.
— Я отключилась?
Картинка в голове никак не складывалась. Несколько минут назад я была уверена, что с Хелли стряслась беда, и он лежит в госпитале под наблюдением лекарей и магистра-целителя. Но вдруг он заявляет, что не просыпалась я. И мы, кажется, действительно в госпитале.
— Что случилось? — спросила я слабым голосом.
— Магистр сказал, из-за моей травмы ты получила серьезное эмоциональное потрясение, но, несмотря на это, мобилизовала внутренний резерв организма. Он с большим уважением отзывался о твоих морально-волевых качествах, и оказал посильную помощь. К сожалению даже с его целительскими способностями, на восстановление потребовалось много времени… И, по-моему, до конца он тебя так и не вылечил.
— Так ты все-таки был на том складе, мне не приснилось?
Взгляд невольно опустился на его грудь, сейчас скрытую одеждой. Я вспомнила огромный, наливающийся чернотой синяк. Пальцы замерли в нескольких линиях от шерстяного жилета Хелли.
— Да, был. Скрепы лопнули, и нас с мужиками накрыло посыпавшимися бревнами. Повезло, что страховочные тросы с той стороны, где я стоял, выдержали несколько дольше. Удалось отбежать и вывести из-под основного удара еще двоих. Благодаря этому мы хороним только одного, а не четверых. А еще благодаря тебе… Прим, ты спасла мне жизнь…
Он накрыл мои пальцы рукой и прижал к груди. Я чувствовала гулкие частые удары сильного сердца, и слезы вновь потекли по щекам. На этот раз от облегчения.
— Я люблю тебя, Хелли.
Горячие губы коснулись моей кожи, стирая соленые дорожки. Дрожащими руками я обвила его шею и зарылась пальцами в мягкие волосы. Хелли пах непривычно — чем-то горьким и острым, но главное, что он был жив. Большой, теплый, жесткий и вместе с тем нежный. Мой милый.
— Жаль, что при таких обстоятельствах, но ты, наконец, призналась мне, — довольно мурлыкнул этот невозможный нахал.
А я в ответ счастливо рассмеялась ему в губы, облегчение накатило волной и смыло остатки страха и горя.
Оказалось, что оба наших гостя отбыли рано утром. Целитель оставил несколько снадобий с предписаниями. Хелли предстояло принимать лекарства еще декаду, чтобы окончательно поправиться. На время восстановления организму потребуется тратить гораздо больше сил, чем обычно, он будет чувствовать повышенную усталость, так что с работой придется повременить. Меня это не волновало, ведь иначе мой возлюбленный мог быть мертв, но его самого вынужденный отдых тяготил.
Выписавшись из госпиталя, Хелли перекинул через плечо мешок с вещами и после недолгих уговоров согласился взять извозчика до дома. Решение оказалось верным, так как свои силы мой высокомерный лорд переоценил и лестницу преодолел в поту и с одышкой. Но свой мешок мне не отдал, из-за чего мы даже поругались. Видя, что спор отнимает и без того скромные силы, я прикусила язык и просто придерживала мужчину за локоть.
Дверь в его комнату я открыла своим ключом, помогла раздеться и лечь в постель. Затем сбегала в ближайшую приличную харчевню и взяла еды на вынос с расчетом на несколько дней. Забила и свой и его холодильный шкаф, с чувством выполненного долга растолкала Хелли и усадила за стол.
— Я все пропустила, — со вздохом признала я, утолив первый голод.
— Ничего интересного, — фыркнул Хелли. — Парни заходили вечером, Орли привез смену одежды, с утра секретарь отца отчитался, да магистр выписал рецепты. Даже говорить не о чем.
Я немного помолчала, а затем все-таки признала:
— Хорошо, когда есть люди, на которых можно положиться.
— Точно. Кстати, помнишь, как с твоей подачи Говена прозвали Волком?
— Не начинай, — буркнула я, заливаясь краской от стыда.
— Сработал закон равновесия, — продолжал зубоскалить Хелли, — ты теперь Роза с Шипами. Еще до трагедии люди знали о строгости твоего нрава, но теперь… Уж не знаю, что из рассказанного правда. Подозреваю, что все или почти все!
— Хелли!
Он откровенно потешался!
— Ты одним движением бровей строила наших мужиков, снесла стену склада, выдернула из ниоткуда целителя в звании магистра! Еще поговаривают, что довела до икоты управляющего пансионом, главного врача госпиталя и начальника управы.
— Это полная чушь!
— И виртуозно управляешь повозкой.
— Мне нужно было быстро.
— И лошадей при этом не загнала.
— Тут не далеко.
— Ты просто сокровище, Примула.