Страница 21 из 50
Глава 2–8
Мы сидели у меня на кухне и ели остывший пирог. Выйдя из душа, Хелли скривился от мысли, что придется натягивать грязную одежду. Я предложила принести чистые вещи и в качестве благодарности получила дубликат ключа от его комнаты.
— Скажи, Хелли, а почему ты расстроился?
— Я редко расстраиваюсь, чаще злюсь.
Я сразу поняла, что он лишь попытался сменить тему. Но наблюдения показали, что стоит мне обратиться к нему сокращенным ласковым именем, как суровость и неколебимость резко снижаются. Поэтому я продолжила настаивать:
— И, тем не менее, пока я плавала на волнах блаженства, лежа на твоей груди, ты отчего-то опечалился.
— Просто надеялся, что получу прямой ответ на прямой вопрос. Но с женщинами так нельзя, я это понял, тема закрыта.
Он выглядел непривычно серьезным, и я подумала, что это не похоже на попытку потешить самолюбие. Так что вопрос закрывать еще рано!
— Я решила, ты шутишь, снова подтруниваешь надо мной, — проникновенно сказала я.
Хелли не ответил, но жевать на секунду прекратил, что я посчитала хорошим знаком и продолжила:
— Наш первый раз и то, что произошло сегодня, даже сравнить нельзя. Тогда это было неожиданно, больно и только доставляло дискомфорт. А сегодня я поняла, почему после свадьбы молодожены устраивают медовый месяц. И почему его называют медовым.
Хелли теперь смотрел на меня, не отрываясь, его губы были напряжены, между густых светлых бровей пролегла складка, а на впалых щеках проступили желваки.
— Единственное, что не давало мне покоя — собственная неопытность. Ты столько давал мне, так умело ласкал, а я только и могла, что трепетать и получать удовольствие. По-моему это неправильно, и я очень хочу научиться всяким премудростям, чтобы ты тоже наслаждался близостью со мной.
Последнее признание далось нелегко, мой голос дрогнул, щеки и шея вспыхнули. От смущения я опустила глаза в тарелку и закусила губу.
— Спасибо, — через некоторое время произнес Хелли.
Я робко подняла взгляд и обнаружила, что он прикрыл глаза, тоже собираясь с духом. Сердце забилось в груди, я с волнением ждала, что он скажет.
— Насчет моих умений ты ошиблась. Я ведь уже говорил, опыта в постели у меня мало… Когда мама еще была жива, а я только начал выходить в свет… Моя внешность тогда была нежной и трепетной, не смотря на обучение в военном училище и соответствующие физические нагрузки. Это привлекало женщин. И, говоря о женщинах, я не имею в виду девушек одного со мной возраста, нет. На меня заглядывались пумы — леди, если их можно так назвать, возраста моих родителей… или даже бабушки. Они оказывали мне знаки внимания, приглашали на разные мероприятия. Я не понимал, как к этому относиться и отвечал холодной вежливостью. И вот однажды, так получилось, мы с отцом пошли в оперу, ты знаешь, как он ее любит, но его срочно вызвали в академию. Он разозлился, но отказать не мог — примерно в это время решался вопрос с должностью ректора, на которую он претендовал. Мама осталась дома, чтобы поддержать бабушку, после смерти деда та сильно сдала. Отец дал мне персональный портал до дома и немного денег на буфет.
Ладони вспотели, с каждым сказанным словом история нравилась мне все меньше.
— Там я ее и встретил. Вышел в уборную посреди второго акта, затем завернул перекусить. Попытался взять бокал шампанского, но подавальщик отказался наливать алкоголь несовершеннолетнему благородному юноше. А она взяла на двоих и подсела за мой столик. Было неловко — дама возраста моей бабушки, но в открытом наряде и с ярким макияжем принялась общаться со мной так, словно мы были ровесниками, причем лет двадцати-тридцати. Она решила, что я пробую игристое впервые, а во мне взыграло желание доказать обратное. Мы немного поспорили, затем она пригласила меня в свою ложу. Я думал, там будут еще люди, но все места оказались свободны. Когда она положила свою дряблую морщинистую руку мне на бедро, я не на шутку перепугался и заспешил домой. Но она не позволила… Сослалась на самочувствие, возраст, сыграла на чувстве вины и хорошем воспитании. Я сел с ней в карету, обещал довести до дверей ее особняка.
— Она тебя домогалась? — произнесла я полушепотом, уже догадавшись, к чему идет история Хельмута.
— Не в карете. Я расслабился, решил, что действительно чего-то не понял, вошел с ней дом. Слуг она отпустила еще днем и попросила помочь ей с пальто. Я потерял бдительность…
Он на несколько долгих минут замолчал, стискивая чашку до побелевших костяшек.
— Она трогала меня, опрокинула на кушетку, села сверху. Все время повторяла, что мне это нравится, раз член встал. Насаживалась, скакала, запрокидывала голову… А я словно застыл, не мог сопротивляться, оттолкнуть ее и сбежать. У меня был портальный амулет, но я им не воспользовался. Поверь, Прим, мне это не нравилось!
Он смотрел на меня затравленным взглядом, и сердце стискивало от ужаса и жалости к наивному мальчишке, которого заманили в чужой дом и цинично изнасиловали прямо на пороге, в шаге от спасения.
— Я знаю, Хелли, я все понимаю! — скороговоркой шептала я, вцепившись в ледяные кисти его рук. — Она поймала тебя в ловушку, надавила на нужные точки и воспользовалась. Я знаю, что ты ничего не мог сделать, только не в тот момент, который она подгадала!
Его взгляд смягчился, Хелли отодвинул кружку и взял мои руки в свои ладони.
— Не думал, что скажу такое, но жаль, что ты смогла меня понять.
«Он догадался», — пронеслось в голове.
— Со мной такого ужаса не было, — слабо улыбнулась я, пытаясь казаться беззаботной. — Меня просто трогали, не насиловали.
— Это почти то же самое, не многим лучше, — не согласился Хелли, за что я была ему благодарна.
— Она оставила тебя в покое? Не беспокоила больше? — спросила я об окончании той гадкой истории.
— Да, когда она кончила, предлагала довести до разрядки ртом, но я отказался, и она разрешила уйти. Я перенесся домой, думал, родные поднимут шумиху, но никто не узнал. Мо корпел над дипломной работой, младшие спали под присмотром нянек, мама помогала бабушке, а отец пропадал на работе. Даже слуги не вышли — не ждали меня так рано. Я ушел к себе и промучился без сна всю ночь, а с утра получил нагоняй от отца за опоздание на завтрак. Меня предыдущей ночью изнасиловали, а его волновала такая ерунда. Через несколько дней я пытался с ним поговорить, но он куда-то торопился, и особо не вслушивался. Сказал что-то вроде — это женщине не обязательно хотеть соития, а у мужчины без желания ничего не получится… Я иногда думаю, может он просто не поверил?