Страница 49 из 63
Глава 17
Не всякая правда бесплатна
Йорен Локс оценил свою правду дороже, чем закон мог заплатить.
Переговоры проходили в уголовной палате. За столом сидели мастер, его поверенная Лейн, следователь Харс, Ада и я. Талену направили уведомление как лицу, которого могли затронуть показания, но его поверенный не имел права присутствовать до заключения соглашения. Ранар тоже не пришел: он был будущим свидетелем, а не стороной сделки.
— Полная неприкосновенность, — повторила Лейн. — Лицензия сохраняется, уничтожение документов не преследуется, показания и переданные материалы не используются против господина Локса ни прямо, ни косвенно.
Следователь Харс закрыл проект.
— Палата не даст такого обещания. В реестре девять операций, один журнал отсутствует, в печи найдены бумажные волокна. Ваш доверитель может сообщить проверяемые сведения в обмен на ограниченное смягчение. Решение о наказании принимает суд.
— Тогда он молчит.
— Это его право.
Локс смотрел на меня.
— Без меня вы не докажете, кто заказывал.
— В деле Савины есть подпись Аделы, журнал перевозки Дорса, ваши копирные листы и финансовая выписка, — ответила я. — Ваши слова важны, но не единственны.
— Они скажут, что я сам испортил пластины.
— Могут. Поэтому вам выгодно объяснить поручения. Это не дает права стереть собственное участие.
Лейн попросила перерыв. Они отошли к окну и говорили несколько минут.
Харс передал нам допустимые пределы. Уголовная палата могла просить суд учесть сотрудничество, не предъявлять отдельное обвинение за позднюю передачу сумки и обеспечить защиту свидетеля. Не могла сохранить профессиональную лицензию, если мастер сознательно менял доказательства, или обещать, что признание никогда не используют против него.
— Что с прежней угрозой лицензии? — спросила я.
— Если он докажет принуждение в первых заказах, это смягчит ответственность, — ответил Харс. — Но дальнейшее добровольное участие оценивается отдельно.
Локс вернулся за стол.
— Мне сказали: либо я исправляю линии, либо Палата закрывает мастерскую за нарушение допуска. Это была не работа, а приказ.
— Кто сказал? — спросил следователь.
— Фарин Дорс. Первый раз он приехал четыре года назад с письмом председателя Талена. В письме говорилось, что мои старые методы не соответствуют новым правилам и лицензия будет пересмотрена. Дорс предложил подтвердить пригодность на одной пластине.
— Какой номер?
Локс назвал дело Инессы.
— Что вы сделали?
— Усилил линию проживания. Нижнюю границу не трогал.
Это совпадало с холодным осмотром лишь частично: на пластине Инессы был светлый участок линии раздельного имущества.
— Кто работал со второй линией? — спросила я.
— Не знаю. Когда пластина пришла, там уже была неровность.
— Копирный лист говорит «контроль нижней границы по отдельной схеме».
— Это общий текст формы.
— На наследственном заказе тот же текст?
Локс задумался.
— Нет. Там «восстановление читаемости».
— Значит, формулировка не общая.
Лейн вмешалась:
— Господин Локс дает предварительное объяснение без соглашения. Не превращайте переговоры в допрос.
Харс согласился остановить вопросы до письменных условий.
Мы составили новый проект. Локс передает оставшиеся шаблоны, называет лиц, даты и способы оплаты, объясняет исчезновение журнала. Палата просит смягчить наказание за первые действия под угрозой, не обвиняет отдельно в попытке уехать после вызова и обеспечивает безопасное жилье. Лицензия рассматривается ремесленной комиссией независимо. За ложь или сокрытие существенного условия соглашение прекращается.
— А уничтоженные листы? — спросила Лейн.
— Если он добровольно признает и передаст сохранившиеся копии, это учитывается, — сказал Харс. — Обещания не преследовать нет.
— Тогда зачем ему соглашаться?
— Чтобы суд видел разницу между человеком, который продолжает скрывать, и человеком, который прекратил.
Локс запросил час. Мы вышли в коридор.
Тесса ждала с новостями: ремесленная палата нашла старое дело о лицензии Локса. Четыре года назад Палата действительно начала проверку после жалобы Талена. Через три недели закрыла ее без нарушения. Первый заказ ОР-312 пришел в промежутке. Угроза была реальной.
— А последующие? — спросила я.
— В налоговых отчетах его доход вырос. После третьего заказа он купил второй печной подвод. После пятого — долю в доме.
— Передай Харсу официальные выписки. Не Локсу до подписания.
— Уже через канцелярию.
Ада посмотрела на меня.
— Это изменит условия?
— Подтверждает принуждение первого раза и возможную выгоду потом. Именно то, что мы записали.
Через сорок минут Локс согласился. Каждый пункт прочитал вслух, после чего подписал вместе с поверенной и следователем. Семейный суд не обещал ему ничего: мы были получателями будущих показаний, не покупателями.
Допрос начался после перерыва и предупреждения об ответственности.
Первый заказ пришел от Фарина Дорса с письмом Талена. Локс должен был усилить линию отсутствия, чтобы она читалась без сомнений. Дорс привез направляющую номер 312, изготовленную по старой схеме комиссии. После работы мастер получил обычную плату и уведомление о прекращении проверки лицензии.
— Вы считали это угрозой? — спросил Харс.
— Да. Если бы отказался, потерял бы мастерскую.
— Кто сформулировал техническую операцию?
— Дорс. Сказал, что председатель требует убрать шум нижнего слоя.
— Что означает «шум»?
— Следы, не относящиеся к вопросу Палаты. Иногда встречная линия другого супруга, иногда старое событие.
— Вы понимали, что эти следы могут изменить решение?
Локс посмотрел на поверенную. Соглашение требовало отвечать.
— После первого заказа понял.
— Почему продолжили?
— Дорс напоминал про лицензию.
— Проверка была закрыта после первого заказа, — сказала я, когда Харс передал вопросы стороне.
— Я не знал, что ее не могут открыть снова.
— Второй заказ через сколько?
— Через четыре месяца.
— Вам снова показали официальное уведомление?
— Нет.
— Уменьшили плату?
— Нет.
— Увеличили?
— За срочность.
— После третьего заказа вы купили новый печной подвод?
— Для обычной работы тоже.
— Деньги поступили от «Северных складов»?
— Да.