Я говорю нет.

Глава XV. Всематерь

Служанка встретила вернувшуюся из библиотеки Эмили с лукавой улыбкой.

— Вот и он, мисс! Хочет увидеть вас снова.

Она открыла дверь в гостиную и указала на Албана Морриса, который, как всегда, беспокойно расхаживал по комнате.

— Не застав вас в музее, я испугался, что вы заболели! – воскликнул он. – Может, стоит уйти, раз я убедился, что с вами все в порядке? Мне уйти прямо сейчас?

— Присядьте, мистер Моррис, и послушайте, что я скажу. Когда вы ушли в прошлый раз, то оставили меня в сомнениях. В любом случае, как и у вас, у меня возникли подозрения. Я попыталась их подтвердить и потерпела неудачу.

Он помолчал, держа в руках стул.

— Подозрения касались меня? – спросил Албан.

— Конечно! Можете догадаться, чем я занималась последние два дня? Нет, даже ваша проницательность тут бессильна. Я усердно трудилась в другой библиотеке, просматривая те же номера той же газеты, что вы листали в Британском музее. Теперь вы все знаете, и давайте выпьем чаю!

Она подошла к камину за колокольчиком и не видела, какой эффект произвели на Албана ее слова, произнесенные самым непринужденным тоном. Он стоял как громом пораженный.

— Да, – продолжила Эмили, – я прочла репортаж о расследовании. Если что и поняла, так это следующее: убийство в Зеландии не может быть тем, что вы от меня скрываете. Не волнуйтесь за свою тайну! У меня пропала всякая охота ее узнать.

Албану вновь повезло: разговор прервала служанка, явившаяся на звон колокольчика. Эмили отдавала распоряжения с веселостью, присущей ей в школьные годы.

— Чаю, да поскорее! И новый пирог принесите! Мистер Моррис, только не говорите, что вы не любитель сладкого, как все мужчины!

Шутливость девушки покоробила взволнованного Албана.

— Кое-что я люблю больше сладкого, – заявил он. – К примеру, простые и ясные объяснения!

Его тон озадачил Эмили.

— Я вас чем-то обидела? Вы наверняка сможете простить мне девичье любопытство. Конечно, я дам необходимое объяснение – более того, вы получите его немедленно!

Свое слово она сдержала и откровенно поведала все, что подумала и на что решилась после его визита.

— Если вам интересно, как я узнала про другую библиотеку, – продолжила она, – то мне помог тетушкин поверенный. Он живет в Сити, и я написала ему с просьбой о помощи. Я вовсе не считаю, что потратила время зря: мистер Моррис, мы с вами обязаны извиниться перед миссис Рук!

Албан несказанно удивился.

— Что вы имеете в виду?

Принесли чай, не дав Эмили ответить. Она наполнила чашки и вздохнула, посмотрев на пирог:

— Эх, будь здесь Сесилия, она бы порадовалась!

Отдав дань уважения подруге, Эмили протянула кусочек пирога Албану. Тот даже не заметил.

— Мы обошлись с миссис Рук очень нехорошо, – продолжила она. – Вас я не виню – вы ведь не знали, как и я, пока не прочла газеты. Сидя в библиотеке, я обдумала нашу с вами реакцию на странное поведение бедной женщины. В тот момент я была слишком взволнована и к тому же расстроена тем, что ночью сообщила мне мисс Джетро.

Албан вздрогнул.

— При чем здесь мисс Джетро? – воскликнул он.

— Совершенно ни при чем, – ответила Эмили. – Она рассказывала мне о своих личных делах – это долгая история, вам будет неинтересно.. Позвольте договорить! Конечно, миссис Рук вспомнила об убийстве, узнав, что моя фамилия – Браун, и ее наверняка поразило совпадение, как и меня, что мой отец умер в то же время, когда убили его несчастного тезку. Разве это не объясняет ее смятения при виде медальона? Мы застигли ее врасплох и заподозрили бог знает в чем, потому что бедняжка растерялась и не сообразила, что Джеймс Браун – весьма распространенное имя и фамилия. Разве для вас это не очевидно?

— Для меня очевидно, что вы совершенно поменяли свое мнение с тех пор, как мы обсуждали эту тему в школьном саду.

— На моем месте вы бы тоже изменили свое мнение. Я напишу миссис Рук завтра же!

Албан выслушал ее с тревогой.

— Прошу вас, примите мой совет! – искренне взмолился он. – Не пишите это письмо!

— Почему?

Албан прикусил язык, пожалев о своей несдержанности. Что он мог ответить? После всего услышанного признаться, что он не только прочел, но и тщательно переписал весь репортаж и размышлял над ним на досуге, казалось невозможным. От его благоразумия зависело душевное спокойствие девушки. При столь серьезных обстоятельствах молчание было и милосердием, и ложью. Если он продолжит хранить молчание, можно ли надеяться, что милосердие искупит ложь? Он слишком любил Эмили, чтобы ответить на этот вопрос честно и по существу. Другими словами, он страшился взять на себя ужасную обязанность – открыть ей правду.

— Писать такой женщине, как миссис Рук, вряд ли благоразумно.

— А вот и нет! – запальчиво воскликнула Эмили, вообразив, что Албан пытается помешать ей восстановить справедливость. К тому же он отверг ее пирог. – Я хочу знать, почему вы возражаете, – сказала она, забирая отвергнутый кусок и поедая его сама.

— Я возражаю, – ответил Албан, – потому что миссис Рук – грубая и надменная особа. Она может извратить ваше письмо и использовать в своих целях, о чем вы потом пожалеете.

— И все?

— Вам мало?

— Может, вас бы это и остановило, но когда я поступаю несправедливо и хочу извиниться, то не задаюсь вопросом о манерах того, перед кем виновата!

Терпения у Албана пока хватало на любые испытания, которым его подвергала Эмили.

— Могу лишь дать совет, который исходит из вашего же блага, – ответил он ласково.

— Вы имели бы на меня больше влияния, мистер Моррис, если были бы более откровенны. Возможно, я неправа, но мне не нравится следовать советам, которые даются втемную.

Обидеть Албана было невозможно.

— Вполне естественно, – ответил он, – и я вас не виню.

Эмили раскраснелась и повысила голос. Терпеливая приверженность Албана своим взглядам, выраженная столь учтиво, начинала выводить ее из себя.

— Проще говоря, я должна поверить, что вы непогрешимы в своем суждении насчет другого человека!

В дверь позвонили, но девушка слишком увлеклась спором и не услышала.

Албан был готов признать свою неправоту. Даже когда Эмили выходила из себя, она продолжала оставаться для него привлекательной.

— Я не претендую на непогрешимость, – проговорил он. – Вероятно, вы помните, что опытом я не обделен. К сожалению, я старше, чем вы.