Я говорю нет.

Глава XI. Албан Моррис

Взглянув на карточку, Эмили задала служанке первый вопрос:

— Вы передали мистеру Моррису что велено?

— Да, мисс, я сказала, что непременно пригласила бы его, будь вы дома. Возможно, я ошиблась, сообщив ему то же, что сообщили мне вы, уходя утром, – я сказала, что вы пошли в библиотеку.

— Почему вы думаете, что ошиблись?

— Знаете, мисс, хотя он и промолчал, но встревожился.

— Хотите сказать – разозлился?

— Скорее опешил.

— Велел мне что-нибудь передать?

— Пообещал зайти позже, если вы соизволите его принять.

Через полчаса Албан с Эмили встретились вновь. Когда она поднялась навстречу гостю, на ее лицо упали лучи света.

— Ах, как вы страдали! – невольно вырвалось у него.

Албан смотрел на девушку с мягким сочувствием, которое столь ценят женщины и которого Эмили не видела ни от кого с тех пор, как умерла тетушка. Даже попытки доброго доктора ее утешить происходили скорее по привычке – неизбежный результат многолетнего знакомства с горем и смертью. Под взглядом Албана на глаза Эмили навернулись слезы. Боясь, что он примет их на свой счет, она постаралась говорить как можно сдержаннее.

— Живу я одиноко и прекрасно знаю, что по мне это видно. Вы – один из моих немногих друзей, мистер Моррис.. – Слезы навернулись вновь, поскольку ее лишал мужества его растерянный вид – гость стоял со шляпой в руке, боясь ее стеснить. – Правда, правда, я вам очень рада! – искренне заверила она.

В те печальные дни растрогать Эмили было легко. Она подала ему руку во второй раз, он нежно ее пожал. С тех пор, как они расстались, Албан думал о девушке каждый день – она стала ему чрезвычайно дорога. Глубоко потрясенный и сам, он не мог ничего сказать. Молчание выдавало его больше, чем выдали бы слова. Эмили невольно вспомнила признание в школьном саду. Конечно, с ее стороны было немного жестоко запрещать ему даже надеяться на взаимность.

Сознавая собственную слабость, Эмили ощутила необходимость отвести внимание от себя. В некотором смятении она указала на соседний стул и заговорила о первом визите учителя, когда он оставил письма у двери. Рассказав обо всем, что узнала и о чем догадалась, она вскользь упомянула о цели его поездки на север.

— Похоже, вы заподозрили в чем-то миссис Рук. Я ошибаюсь?

— Нет, вы правы.

— Подозрения были серьезные?

— Разумеется! Иначе я не стал бы тратить на них каникулы.

— Могу ли я узнать подробности?

— Вынужден вас разочаровать.. – начал Албан.

— Но ответить на мой вопрос вы не можете! – перебила она.

— Лучше расскажите, о чем еще догадались.

— Только об одном, мистер Моррис. Я догадалась, что вы смогли познакомиться с сэром Джервисом Редвудом.

— Уже второй раз, мисс Эмили, вы пришли к верному выводу. Единственная возможность понаблюдать за экономкой сэра Джервиса зависела от того, удастся ли мне проникнуть к нему в дом.

— Как же вам это удалось? Кто-нибудь снабдил вас рекомендательным письмом?

— Я не знаю никого, кто мог бы меня ему порекомендовать, – ответил Албан. – Как выяснилось позже, нужды в письме бы не возникло. Сэр Джервис представился сам – и, что еще более удивительно, пригласил меня в свой дом во время нашей первой беседы.

— Сэр Джервис представился сам? – изумленно повторила Эмили. – Судя по описанию Сесилии, я сочла бы его последним человеком на свете, который на такое способен!

Албан улыбнулся.

— Вам интересно, как это произошло?

— Как раз об этом я и хотела бы узнать!

Вместо того чтобы выполнить ее желание сразу, Албан помедлил и обратился к девушке с довольно странной просьбой.

— Простите ли вы меня за грубость, если во время разговора я буду ходить по комнате взад-вперед? Я человек беспокойный, ходьба помогает мне выражать свои мысли более свободно.

Лицо Эмили впервые просветлело.

— Как это на вас похоже! – воскликнула она.

Албан посмотрел на нее с удивлением и восторгом. Похоже, на досуге она размышляла о его характере, и он это оценил.

— Я даже не осмеливался надеяться, что вы так хорошо меня изучили.

— Жду вашу историю, – напомнила Эмили.

Албан перешел в другой конец комнаты, где было меньше препятствий в виде мебели, и, сложив руки за спиной, принялся ходить взад-вперед. Привычка заставляла его выражаться в типичной для себя странной манере, однако внезапно он смутился. Виной тому были то ли воспоминания, то ли боязнь откровенничать перед Эмили.

— Разные люди рассказывают истории по-разному, – заметил Албан. – Я подхожу к этому методично, то есть с самого начала. С вашего позволения, начнем мы на железнодорожной станции, оттуда поедем на одноконном экипаже и остановимся в деревне, расположенной в захолустье. Это ближайшее поселение по соседству с домом сэра Джервиса и, следовательно, пункт моего назначения. Я выбрал самую большую хижину и спросил женщину у двери, найдется ли у нее свободная кровать. Она явно решила, что я либо спятил, либо пьян. Я не стал тратить время на уговоры: тот, кто мог бы склонить ее сердце в мою пользу, спал у нее на руках. Я принялся восхищаться младенцем и закончил тем, что нарисовал его портрет. С того момента я сделался членом семьи, причем таким, который волен поступать, как ему угодно. Помимо комнаты хозяев там был закуток, где спал брат ее мужа. Ему велели поискать ночлег где-нибудь еще (мои пять шиллингов его вполне утешили), и я занял освободившееся место. Увы, роста я высокого. Мне пришлось спать, высунув ноги в окно, иначе бы не поместился. Впрочем, в летнюю погоду это весьма приятно. На следующее утро я расставил ловушку для сэра Джервиса.

— Ловушку? – повторила Эмили, гадая, что он имеет в виду.