Грейв

— Все ушли, но ты остался сидеть. Я подумала, может, ты хочешь поделиться чем-то ещё, — она снова смотрит на меня. — Если так, я могу выслушать.

— О, нет, — я замечаю, что в комнате остались только мы двое. — Нет, с меня хватит.

Я многое ненавижу в этом месте, но больше всего групповые занятия. Мне не нужно ничего рассказывать этим незнакомцам обо мне. Большинство из них прочитали в заголовках.

Встаю, выхожу из комнаты и поворачиваю направо, выходя через боковую дверь. Я стою во внутреннем дворике, откуда открывается вид на теннисные корты и поле для гольфа.

— Хочешь сигарету?

Я оглядываюсь и вижу, что она последовала за мной на улицу.

— Нет, спасибо. Я не курю.

По крайней мере, больше.

Она тихо усмехается.

— Да, я тоже, — прикуривая, она затягивается и гасит сигарету. — Но когда они забирают всё, тебе приходится искать что-то, чтобы скоротать время.

— Как долго ты здесь находишься?

— Пять дней, — она протягивает мне правую руку. — Меня зовут Бекс.

— Грейв, — я пожимаю её, гадая, вымышленное это имя или нет.

Она быстро кивает.

— Я бы сказала, что рада с тобой познакомиться, но в этой дыре мало приятного.

— Могло быть и хуже, я думаю, — смеюсь я.

— Говори за себя.

— Ты не по собственной воле тут?

Она качает головой и заправляет свои обесцвеченные волосы за ухо.

— Мой отец женится на своей пятой жене за три месяца. Застукал меня трахающейся со своим будущим сводным братом на его рабочем столе. Последнее, что я помню, это то, что на следующее утро он вытащил меня из постели и на машине доставил сюда. Это мой дом на ближайшие пять недель.

Я киваю, опустив голову.

— Нет ничего плохого в том, чтобы признать, что тебе нужна помощь в борьбе с зависимостью. Наркотики могут повлиять на твою жизнь.

Я не был таким трезвым столько дней подряд, не знаю, как давно. Первые пять дней здесь я чувствовал себя дерьмово. Моё тело пыталось научиться обходиться без них. Я не употреблял их, когда был с Эйприл, но искушение всё равно было. Я просто решил не делать этого. Теперь, когда я знаю, что не могу, моё тело жаждало этого. Или, может быть, это просто мой разум хотел похоронить свои чувства и душевную боль. Я всегда знал, что у меня есть проблема, но никогда не хотел в этом признаваться.

— Я бы хотела, чтобы моей проблемой были наркотики, — она подносит сигарету к губам.

Я хмурюсь.

— Ты проходишь реабилитацию, но у тебя нет зависимости?

Она пожимает плечами.

— Они говорят, что я сексуально зависима, — повернув голову, она подмигивает мне, прикусывая нижнюю губу. — Я говорю, что мне просто нравятся члены, — её взгляд опускается на мои джинсы.

— А кто не любит секс? — смеюсь я.

— Правда?— она откидывает голову назад и смеётся. — Видишь, кто-то это понимает.

— Да, понимаю.

— Грейв?

Мы оба оборачиваемся и видим, что Джесси направляется к нам. Она хмуро смотрит на Бекс, курящую сигарету, но не высказывает своего мнения по этому поводу.

— Тебе звонят, — говорит она мне.

Я начинаю отходить от перил, когда Бекс кричит:

— Ещё увидимся.

Эйприл

Стою в свадебной часовне и рассматриваю цветочные композиции, которые мы с девочками собрали вместе. На это ушло шесть недель непрерывной работы, но, по правде говоря, выглядит это потрясающе.

Свадьба завтра. Мы провели здесь последние три часа на репетиции, и лучше и быть не могло. Я должна быть в восторге, но какая-то часть меня всё ещё грустит. Грейва нет уже больше месяца. У нас с ним вообще не было никаких контактов, и это было самое сложное. Ни телефонных звонков, ни визитов, ни даже писем. Я получаю все новости о нём через Титана, но он отвечает кратко. Он навещает его раз в неделю и несколько раз звонит по телефону. Я знаю, что Кросс и Боунс тоже поддерживают с ним контакт, но я не настолько близка ни с одним из них, чтобы спрашивать, что им известно.

Титан подходит ко мне, и я одариваю его своей фальшивой улыбкой. Он на это не купился, но, по крайней мере, сделал вид, что купился.

— Цветы выглядят потрясающе. Спасибо.

— Спасибо, но это была коллективная работа.

Титан был непреклонен в том, чтобы я занималась свадьбой, но мой маленький цветочный магазин не был оборудован для обработки такого большого заказа. Так что девочки проводили дни и ночи в

«

Roses

»,

помогая мне, а когда у нас не хватало места, мы переехали к Эмили, в их дом.

— Вчера я разговаривал с Грейвом.

Моё сердце начинает бешено колотиться при упоминании его имени.

— С ним всё хорошо?

Я больше всего боюсь, что ему больно. Я видела документальные фильмы, в которых показано, как кто-то переживает ломку и насколько мучительным это может быть.

Он кивает.

— Он будет здесь завтра на свадьбе.

Мои глаза расширяются.

— Что? Он выходит? — Я думала, он участвует в шестинедельной программе.

— Нет. Он получает дневной абонемент. Он не хотел пропустить свадьбу. И мы хотим, чтобы он был здесь, — Титан улыбается мне. — Он спросил, не заеду ли я за ним. Я солгал ему и сказал, что приеду.

— Зачем ты это сделал?

— Потому что это сделаешь ты.

Я быстро качаю головой.

— Я…

— Титан, твоя будущая невеста ищет тебя, — говорит ему Жасмин, подходя к нам.

Он кивает.

— Долг зовёт.

Киваю, но терпеть не могу, когда меня оставляют в замешательстве. Я хочу знать больше. Будет ли он рад меня видеть? Так же, как и я его? Я поворачиваюсь и замечаю стоящего там Боунса. Его руки засунуты в карманы брюк.

— Это ты должен его забрать.

— Я последний человек, которого Грейв хотел бы сейчас видеть.

— Ты не простил его? — мои брови сходятся на переносице.

Грейв причинил мне боль, но я не знала его всю свою жизнь. Мне даже представить страшно, каково было его брату и лучшим друзьям снова и снова смотреть, как он губит самого себя.

— А ты простила?

— Грейв – он… — вздыхаю я.

— Наркоман.

— Я хотела сказать, что он пытается вылечиться. Мы должны поддержать это решение, — я потираю свой растущий живот. Это немного, но даже если другие не могут этого заметить, то я могу.

— Ты всё ещё собираешься простить его, когда у него случится рецидив?

Я делаю глубокий вдох.

— Его не будет.

— Он будет, — он кивает. — Я знаю своего брата, — он говорит это с убеждённостью. Боунс искренне верит, что его брат не сможет оставаться трезвым.

Я сжимаю кулаки.

— Люди могут измениться.