Грейв

Дверь спальни с грохотом распахивается, и они, должно быть, слышат, как я принимаю душ, потому что следом распахивается дверь ванной. Она устремляется в душ, как будто видела меня голого сотни раз. Я даже не пытаюсь прикрыться. Мы все знаем, как сильно ей нравится члены.

— Ты, сукин сын…

— Эм, — огрызается Титан и притягивает её к себе.

— Она…

— Это не твое дело.

Она рушится у меня на глазах, как карточный домик, падающий на пол. Её тело обмякает в его руках, и слёзы текут по её лицу. Она всхлипывает и закрывает лицо руками. Он разворачивает её, и она зарывается лицом в его рубашку.

Я продолжаю сидеть на полу в душе и наблюдать, как у неё начинается нервный срыв.

— И они говорят, что мне нужна помощь.

Эмили фыркает, оборачивается и, прищурившись, смотрит на меня.

— Она никогда не простит тебе этого, — шепчет она, качая головой. — Она никогда не посмотрит на тебя без ненависти за то, что ты с ней сделал!

Это привлекает моё внимание. Я сажусь, а она поворачивается и выбегает из ванной.

— О чем она говорит? — я требую ответа от Титана.

— Заканчивай принимать душ и спускайся вниз.

— Титан…

— Эйприл здесь, — прерывает он меня.

В моей груди расцветает надежда.

— Она хочет меня видеть?

— Она не знает, что ты здесь.

Я хмурюсь.

— Зачем я здесь?

Титан проводит рукой по волосам.

— Потому что я верю во второй шанс. И… Я знаю, каким парнем ты можешь быть, Грейв.

Моё сердце начинает бешено колотиться. Он вздыхает. Он открывает рот, как будто хочет ещё что-то сказать, но в последнюю минуту передумывает. Затем он разворачивается и выходит.

Я заканчиваю принимать душ и нахожу на кровати футболку

«

Kingdom

»

и пару чистых джинсов. Натягиваю их и спускаюсь по лестнице.

— Где она? — спрашиваю я, как только вхожу в кухню. Все тут, что ж.

Никто, кроме Титана, не поднимает на меня глаз. Он проходит мимо меня по коридору. Я следую за ним. Он останавливается у двери и тихо открывает её. Моё сердце замирает, когда я вижу Эйприл. Она лежит на боку, в позе эмбриона, лицом ко мне. Её глаза плотно закрыты, а тело сотрясается от тихих рыданий.

Я бросаюсь к ней.

— Эйприл? — хрипло спрашиваю я.

Она не открывает глаз. Вместо этого она начинает всхлипывать громче. Тяжелее.

— Что не так? — протягиваю руку, проводя разбитыми костяшками пальцев по её заплаканному лицу.

Она зарывается головой в одеяло, вцепившись в него руками. Я отстраняюсь от неё и забираюсь в постель, где могу усадить её к себе на колени.

— Эйприл…

Она всхлипывает. Я молча покачиваю её взад-вперёд, пока она бьётся в моих объятиях.

— Если это из-за меня, поговори со мной, пожалуйста, детка.

Она ранена?

Она начинает колотить меня кулаками в грудь, и я позволяю ей.

— Скажи мне, что с тобой всё в порядке.

Может быть, это просто эмоциональный срыв.

— Я никогда не буду в порядке, — плачет она.

— Эйприл…

Она вырывается из моих объятий и соскакивает с кровати. Я встаю, чтобы последовать за ней, но остаюсь на месте, когда вижу, что она как раз подходит к своей сумочке. Она наклоняется, роется в ней. И что-то достаёт. Вернувшись ко мне, она сует его мне в грудь. Хватаю его и смотрю вниз. Это тест на беременность. Я сглатываю, когда смотрю на него.

Она беременна.

Она беременна от меня. А я подвёл её. Я показал ей, что я – ничто. Такой же, как её отец. Я не могу быть рядом с ней. Это не то, что ей нужно. Теперь я собираюсь стать отцом.

— Я… мне жаль, — сглатываю комок в горле, снова смотрю на неё и беру за руку.

— Я верю во второй шанс

, — сказал Титан.

Он знал.

— Она никогда тебя не простит…

Эмили тоже.

Они все.

Я узнал об этом последним.

По лицу Эйприл текут слезы, и я облизываю губы.

— Я могу быть лучше. Я буду лучше. Ради тебя… ради ребёнка…

Её нижняя губа начинает дрожать.

— Я знаю, что смогу. Я люблю тебя, Эйприл, — она закрывает глаза. — Я…

— Я не могу тебе доверять, — тихо шепчет она.

Моё сердце разрывается от её слов.

— Эйприл… — пытаюсь сказать ей, что она может, но у меня перехватывает горло. У меня сжимается грудь. Она права. Она не может.

— У меня будет этот ребёнок, Грейв. Но я не буду растить его или её в мире, где их отец всегда под кайфом.

Она отстраняется от меня, и я позволяю это. Стою посреди гостевой спальни моего брата, а она заползает обратно в кровать и плачет. Я молчу, не в силах пошевелиться. Я едва могу дышать из-за стеснения в груди.

Она права.

И это чертовски больно. Проходят минуты, а может, и часы, прежде чем её крики прекращаются, а дыхание выравнивается. Она засыпает, а я просто стою здесь. Онемевший. Не оборачиваясь, чтобы посмотреть на неё, я, наконец, заставляю свои отяжелевшие ноги двигаться. Я выхожу из дома моего брата, не сказав никому ни слова.

И слова Эмили, наконец, обретают смысл.

Она никогда не посмотрит на тебя без ненависти за то, что ты с ней сделал!

Она тоже была права. Эйприл никогда не простит меня, а я никогда не прощу себя.