Страница 91 из 92
Глава 51
Эпилог
В сезоны, сменявшие друг друга в человеческом мире, Пустота тоже изменилась.
Не в своей структуре — ее бесконечная тьма всё так же простиралась, необъятная и древняя, — а в текстуре.
Там, где когда-то были лишь затененный камень и безмолвные реки с черным течением, теперь в один конкретный дом вплелись цвет и мягкость. Подушки глубокого сапфирового и полированного золотого оттенков были разбросаны по теневому дому. Пледы багрового и изумрудного цветов были перекинуты через спинки вылепленных из тени стульев. Подушечки, расшитые прекрасными узорами, прислонялись к стенам, никогда прежде не знавшим украшений.
В один из дней Лиссена пришла со списком.
Он был длинным. Очень длинным.
Эревос взял пергамент из ее рук и уставился на него так, словно это была военная стратегия. Ролам, стоявший рядом с ним, наклонился с легким любопытством.
— Людям нужно так много... набивки? — спросил Ролам.
— Да, — твердо ответила Лиссена. — И даже больше.
Она придерживала свой живот, нежно поглаживая его.
И тогда двое демонов отправились в мир людей вместе — зрелище, которое разрушило бы хрупкие умы смертных, — проскользнули по рынкам и прибрежным городкам, а спустя несколько часов вернулись с охапками тканей, фонарями с витражными стеклами и пугающим количеством декоративных подушек.
Пустота больше никогда не выглядела как прежде.
Платья Лиссены тоже изменились.
Каждое ее платье украшали изящные нити жемчуга, пришитые по подолам и рукавам.
Ролам предоставил многие из них, и Эревос ничего не сказал.
Но в следующий раз, когда Лиссена попросила жемчуг, он появился в таких количествах, что мог бы посоперничать с любой коллекцией, когда-либо собранной Роламом.
Она устраивала чаепития.
В Пустоте.
Теперь в одной из самых просторных комнат стоял круглый стол, задрапированный многослойными тканями и окруженный разномастными стульями, когда-то стоявшими на человеческих кухнях и прибрежных верандах. Фарфоровые чашки покоились на изящных блюдцах, а над ароматным чаем вился пар.
Лиссена была единственной, кто его пил.
Эревос сидел с древним достоинством, осторожно обхватив массивной когтистой рукой слишком маленькую для него чашку, хотя он ни разу не поднес ее к губам. Ролам, всегда умевший подстраиваться, время от времени копировал этот жест исключительно ради ее веселья.
Они обсуждали абсурдные вещи, узоры на тканях и человеческие обычаи. Преимущества цветных фонарей перед серебряными.
Пустота слушала.
А еще были ночи.
Пещера, которая когда-то казалась невыносимо огромной, теперь часто отдавалась эхом задыхающихся стонов и звуком ударов тени о кожу.
Они трахались как кролики.
Руки, рты, тени — ничто в них не было робким. Тьма сворачивалась и разворачивалась в ответ на ее удовольствие, стены пещеры теплели, когда ее голос повышался и срывался.
Однажды вечером, облаченная в расшитое жемчугом платье, плотно облегавшее ее тело, она в одиночестве бродила по дому, пока Эревос задерживался в дальней комнате. Она остановилась возле одной из гладких теневых стен, задумчиво склонив голову.
— Если здесь всё — это ты, — пробормотала она стене, — значит, ты можешь почувствовать это.
И она медленно провела плоскостью языка по прохладной поверхности.
Мгновение спустя на пороге с дальнего конца их дома появился Эревос; тени яростно метались у его ног, от его самообладания не осталось и следа, а тело полностью его выдавало.
Лиссена улыбнулась.
Она больше никогда не задавалась вопросом, был ли их дом его частью. Она просто использовала это знание в своих интересах.
Еще позже, при более мягком свете и тихом дыхании, она застегнула кое-что на его запястье. Простой плетеный браслет из темной нити, на которую была нанизана одна маленькая жемчужина.
— Я хочу, чтобы мы сочетались, — сказала она.
Эревос уставился на эту хрупкую вещицу так, словно это была реликвия, выкованная богами. Он без колебаний протянул руку и увидел, что на ней надет такой же.
И хотя он оставался необъятным, древним и ужасающим на вид, теперь случались моменты, когда самого могущественного демона в Пустоте можно было застать сидящим рядом с человеческой женщиной в жемчугах, с маленьким браслетом на запястье, внимательно слушающим, как она объясняет, почему изумрудные подушки превосходят золотые.
А в самой глубокой комнате, под светом цветных фонарей и камнем, задрапированным шелком, Лиссена сидела рядом с Эревосом.
Навсегда, с тремя жемчужными браслетами — один из которых был маленьким.