Курадо

Глава седьмая

Моя девственная кровь.

Я не прошу Джеффри повторить; к моему несчастью, я уверена, что расслышала его правильно. Его губы двигались словно в замедленной съемке, в конце исказившись в больной улыбке.

Толпы людей, и мужчин, и женщин, смыкаются вокруг, подбираясь всё ближе и ближе. Повсюду полыхают костры, с их кожи струится пот, и я почти уверена, что только что видела человека, пьющего кровь из кубка. Это слишком нереально. Здесь слишком жарко, а они подошли слишком близко. Но как раз в тот миг, когда мне кажется, что они вот-вот дотронутся до меня, громом гремит мужской голос:

— Довольно!

Океан из людей медленно расступается, освобождая дорогу этому незнакомцу. Вот только он мне знаком, потому что я узнаю его голос еще до того, как вижу его самого. Это его голос. Я поворачиваюсь, и... Боже мой... я никогда прежде не лицезрела столь величественного мужчину. Он невероятно высок — настолько, что мне приходится задирать голову, чтобы увидеть его лицо. Черты его лица темные и экзотические, нос острый и точеный, а глаза черные как уголь. Черные волосы дождем спадают на спину и плечи, Господи, а его грудь просто массивна. Из одежды на нем только штаны, его ноги босы. Он идет вперед и его видно целиком, все его два метра роста. Как минимум два метра, если не больше.

Святая Эдит…

— Они пытались спрятать тебя от меня, — рокочет он, и его тон вибрирует. — Но они потерпели крах. Жалкий крах. — Он так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице. Его голос — точно такой же, как тогда, когда он мне снился. Алл… какое странное имя.

Я пристально смотрю в его темные, бездонные глаза:

— Что тебе от меня нужно?

— Всё.

Что ж, скромные запросы, не так ли?

— Иди, — Алл протягивает свою огромную ладонь. — Твое место — подле меня.

В этот миг я окончательно теряюсь. Мой мозг не способен выдать даже слабой ответной реакции…

…я в шоке.

К счастью, Джеффри избавляет меня от необходимости говорить.

— Но, Ваша светлость, — осторожно начинает он, переводя взгляд на ждущую толпу. — Я думал, вы сказали…

— Мои слова не подлежат сомнению, — ответил Алл.

Джеффри мгновенно краснеет, сменив с десяток оттенков.

— Прошу вашего прощения, просто… — он замолкает, снова оглядывая сотни присутствующих людей. — У нас сложилось впечатление, что вы…

Алл снова прерывает его, широко раскинув руки перед толпой. В этот момент он напоминает воина былых времен, короля древних миров.

— Мой народ! — его голос разносится с мрачным оттенком. — Этим вечером вы вкусите девственной крови, как и было обещано!

Пресвятая дева…

…Матерь Божья.

Дрожа всем телом, я едва не заливаюсь слезами, когда в ночной тишине раздается леденящий душу крик. Я резко оборачиваюсь, чуть не врезавшись в кого-то позади себя. И то, что предстает моему взору, силой возвращает меня к реальности. В лагерь волокут женщину. Она бьется, вскидывая руки и ноги, пока крупный мужчина силой подчиняет себе ее гибкое тело. Она падает на колени, и мужчина резко дергает ее за голову вверх, заставляя повернуться к толпе.

— Позволите мне? — выкрикивает Джеффри сквозь ликующие возгласы. — Окажете ли мне такую честь, Ваша светлость?

— Пока что ты можешь забрать эту привилегию, — тон Алл пронзает Джеффри смертоносным обещанием. — Но никогда не забывай об одном: Рина принадлежит мне. — Затем он снова поворачивается к толпе, а я могу лишь в ужасе наблюдать за происходящим.

— Угощайтесь, люди мои, мои курадо…

non tangere mea possessionem!

Толпа неистовствовала. Взоры всех присутствующих были прикованы сначала ко мне, а затем к женщине, которая отчаянно билась на земле.

— Что… что он сейчас сказал? — спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Он сказал: никогда не прикасайтесь к тому, что принадлежит мне, — ответил возникший рядом Джеффри, хищно облизывая губы. — Это единственный язык, который понятен нам всем. — Он оскалился. — Как только ты примешь исцеление, дорогая моя, ты тоже все поймешь.

Лицо мое обдало сначала жаром, а затем леденящим холодом. Чувство было такое, словно я вот-вот лишусь чувств.

— Что это за язык?.. — наполовину пробормотала, наполовину спросила я.

Джеффри улыбнулся:

— Латынь, дорогая. Язык богов.

Я смотрела и это было единственное, что я могла делать. Смотрела, как эти дикари терзают и уничтожают несчастную женщину, забирая ее жизнь по кусочкам. Все началось с Джеффри — того самого человека, который совсем недавно поделился со мной водой. Он первым набросился на нее, садясь на нее сверху. Он спускает штаны, достает член и сначала водит им туда-сюда. А потом входит в нее, и люди — нет, дикари — начинают бесноваться, все ждут своей очереди.

— А-а-а-а-а-а! — ее пронзительный крик разорвал ночную тишину. Несчастная молила о пощаде, запрокидывая голову в мучительной агонии.

Когда мне кажется, что хуже уже быть не может, что дальше безумнее быть не может, еще один полуобнаженный мужчина подбегает с чашей. Меня чуть не стошнило, когда он наклонился и просунул голову под следующего мужчину, чтобы собрать кровь, сочащуюся из ее измученных гениталий.  Ее поднимают на стол, мужчины и женщины выстраиваются в очередь — все жаждут выпить ее кровь.

—Ты уже достаточно увидела, — произнес Алл, беря меня за руку, и его голос отозвался вибрацией в самой моей душе.

И наконец… я теряю сознание.

Его прикосновение, его запах, его голос.

Мои чувства словно подверглись чудовищному давлению, их растерзали, а затем насильно заставили срастись заново, будто осколки разбитого пазла. Вот только эти осколки больше не были целыми — они деформировались и были отравлены липким страхом.

Здесь, за чертой сознания, царил абсолютный мрак. Его прикосновение обнажило во мне вещи, находящиеся за гранью искупления. За границами привычного восприятия реальности.

Священное Писание гласит, что тьма не способна объять свет, но здесь, в этом месте, где не было ни героев, ни законов, тьма праздновала свою порочную победу.

Ибо когда он коснулся моей руки, все дремавшие желания, о существовании которых я даже не подозревала, пробудились к жизни с сокрушительной, разрушительной силой…

— Ты проснулась.

Я все еще не могла привыкнуть к его голосу и к этому месту.

Его спальня, логово, как ни назови, было под стать королю. Мы находились внутри его шатра, массивного жилища, скрытого среди диких зарослей и первобытных декораций.