Страница 25 из 122
Глава 34. Оковы Диюя
Старейшины переглянулись, но проглотили языки, не желая давать ответы. Неожиданно, спустя всего пару фэней, их окружила толпа монахов, включая учителей и самих учеников. Видимо, те ребята, что успели убежать, позвали на помощь. Опустив взгляд на Ю Вэйюаня, Му Ян понял, что ответов так просто не дождется.
Му Ян опустил принца наземь и, встав перед ним, окинул острым взглядом монахов, что выстроились в строй, готовые в любой момент атаковать. Демон тяжело выдохнул, он не хотел применять силу, но у него не было другого выхода. Остается только защищаться, так как путь к бегству был заблокирован.
Он вытянул правую руку, чтобы призвать оружие. Тяжелый меч, на алом лезвии которого золотым свечением прорисовалось его новое имя, Цзюфу
[6]
[Цзю (救, jiù) – избавлять, удерживать, останавливать. Фу (负, fù) – груз, бремя, ноша.]
, послушно лег в ладонь своего нового хозяина.
– Я не трону вас, если вы не нападете первыми! – грубый голос Му Яна разнесся по окрестности.
Учителя были готовы к тому, что непрошеные гости будут защищаться, а ученики, чувствуя за спинами опору в виде взрослых, вновь почувствовали свое превосходство над демонами. Однако двое старейшин, что находились рядом, переглянулись. Они узнали это лезвие. Несмотря на то что клинок Чжоу Чжуаньсу был сломан, а этот явно был цел, сомнений не оставалось – это одно и то же оружие. Второго такого просто не существовало.
По правде, Му Ян не хотел им пользоваться. Ни сейчас. Ни потом. Ни когда-либо еще. Но мысль о том, что ему придется пасть на колени перед этими людьми, склонив голову, и вновь беспомощно наблюдать за страданиями Ю Вэйюаня, вызывала неконтролируемый приступ гнева. В его жизни было слишком много несправедливости, и он больше не мог этого вынести.
Лежащий неподалеку Ши Ливэй медленно привстал. Му Ян заметил его движения, но лишь едва взглянув, отвернулся. Ему не было дела до этого ребенка. Он не собирался убивать тех, кто хотел просто спасти свою жизнь. Главной целью Му Яна было защитить того, кто лежал без сознания позади него, даже ценой собственной жизни.
Но когда ты один, а против тебя стоит целая толпа, приходится идти против своих принципов. Пока Ши Ливэй пытался помочь своему младшему брату встать с колен, Му Ян поспешил к раненому старейшине. Он схватил его за голову, обритую наголо, и его когти впились в кожу. Когда до ушей Ши Ливэя донесся хрип мужчины, возле шеи которого блеснуло алое лезвие, юноша понял: на смерти главы школы дело явно не закончится.
Неожиданно для Му Яна Ши Ливэй подал голос:
– Это оковы Диюя. Проще говоря, часть его души находится сейчас на одной из ступеней чистилища.
Подняв острый взгляд на юношу, Му Ян спросил:
– Как ему можно помочь?
Ши Ливэй покачал головой:
– Ему нельзя помочь.
Слова Ши Ливэя звучали искренне и убедительно. Меч коснулся горла старейшины, но вместо того, чтобы перерезать ему горло, Му Ян убрал клинок и вырубил старейшину сильным ударом по голове рукоятью меча.
– Твоей жизнью еще кто-то дорожит. Скажи спасибо своим ученикам.
Ши Ливэй с облегчением выдохнул, но в его сердце вновь зародилась тревога. Трое учеников с опаской переглянулись, наблюдая, как демон с мечом в руке направляется к следующему старейшине. Руки того были сломаны, но в отличие от первого, его челюсть была цела и говорить ему ничего не мешало.
Он попытался попятиться назад, но не смог сдвинуть свое тело даже на цунь. Он стиснул зубы, а потом закричал:
– Твой клинок направлен не в ту сторону! Если он признал тебя, то ты должен убивать низвергнутых богов и демонов.
Сделав еще шаг вперед, Му Ян резко остановился, сказав:
– Этот меч будет убивать тех, кого захочу убить я. А сейчас я хочу убить вас всех. – Глаза с фиолетовой радужкой залились кровавыми прожилками. Последние слова Му Ян произносил медленно, выговаривая отчетливо каждую букву, глядя в дрожащие зрачки мужчины и наслаждаясь его страхом перед неизбежной кончиной…
Му Ян замахнулся, чтобы нанести удар, но почувствовал, что почва под его ногами задрожала и начала расходиться. Символы давно забытого древнего письма сверкнули у него перед глазами. Они впечатались в землю, создавая небесные столбы, что возвышались с самих глубин подземного царства. Он замер и вскоре ощутил, как его грудную клетку сдавило. Словно сам воздух стал тяжелым. Из каждого столба вырвались цепи. Они обвили его руки и ноги. Тонкое золотое свечение словно змея сдавило его шею, удушая.
Монахи, все это время стоявшие поодаль, на самом деле складывали печати, чтобы атаковать. Губы старейшины расплылись в широкой улыбке. Он возрадовался, избежав смерти. Му Ян почувствовал, как горло медленно заполняется, а перед глазами все раскалывается и темнеет.
Монах истерично засмеялся ему в лицо:
– Недостойный жизни! Все демоны должны гореть в Диюэ. Там вам всем и место. Задохнись и умри! Умри! Сгори заживо в пламени Диюя!
Эти проклятия словно унизительные пощечины ударяли Му Яна по обеим щекам. Сколько раз ему уже желали смерти. Сколько унижений и боли он вытерпел. И для чего? Он глотал эту боль, хотя она застревала словно кость у него поперек горла. Не замечать плохого. Но любая чаша терпения, даже самая глубокая, рано или поздно переполнится. Му Ян замер, не имея возможности пошевелиться. Его лоб покрылся испариной, а ресницы дрожали. Цепи все глубже впивались ему под кожу, а тонкая удавка, что перекрыла возможность дыхания, и вовсе прорезала кожу до крови.
Му Ян вдруг распахнул глаза.
– Что ты делаешь? – прокричал Ши Ливэй.
Ши Хао, которому Ю Вэйюань прострелил ногу, наконец дополз до принца. Он с криком боли выдернул стрелу из своей раны, а затем замахнулся, чтобы проткнуть ею сердце Ю Вэйюаня.
– Умри!
Му Ян посмотрел на монаха перед ним. Тот прошипел:
– Сгори!
Им желали смерти. Желали сгореть дотла. Желали исчезнуть из этого мира. Желали, чтобы они преклонили колени и служили тем, кто давно предал свои принципы. Предал свою веру. Просто потому, что в их руках было больше мощи. Но как бы то ни было, смерть – это неизбежный конец для всего живого. Мы все равно умираем, даже если потом получим шанс на перерождение.
Вены Му Яна, словно искусным художником прорисованные тонкие линии, загорелись алым, напоминая раскаленную лаву на испепеленных землях. Кровь, что просочилась из раны на его шее, превратилась в пепел, а цепи, мертвой хваткой удерживающие его тело, с оглушительным треском разлетелись на части.