Страница 15 из 122
Лань Шицан поднял на Шэнь Панина свой холодный взгляд и усмехнулся. Демон раскрыл ладонь, скапливая темное Ци и готовясь защищаться. Шэнь Панин оставил этого демона в лагере за пределами Биянья. Он не доверял ни ему, ни тем более Муоуши, что управлял ожившими марионетками. Шэнь Панин желал привлечь на свою сторону Хань Яоцзу, чтобы договор с семьей Хань не был расторгнут из-за несчастного случая с Хань Иньюэ. Но Цзунсылину Шэнь Панину хватило лишь короткой беседы с Хань Яоцзу, чтобы понять, что у этого паренька не хватит духу пойти против своих родителей, а значит, другого выхода, кроме как похитить наследного принца Биянья и использовать его в качестве рычага давления, у Шэнь Панина не было. К тому же если Муоуши, управляющий марионетками, поможет сломить и подчинить волю Ю Вэйюаня, то каковы гарантии, что в какой-то момент он сам не захочет сесть на трон и не погубит их всех? Шэнь Панину было выгодно, чтобы жители Биянья были живы. Ведь только заклинатели с чистой энергией Ян могли избавить простых смертных, угодивших в сети яда Бяньхуа. Оттого Шэнь Панину было невыгодно убивать их всех без разбору. А что творит этот сумасшедший?
Шэнь Панин не сдержался, чтобы не обругать марионетку, стоящую посередине улицы Биянья, проклятиями. Как же Шэнь Панин ненавидел этих стратегов и всех, кто играет из тени, просиживая задницы в тепле, пока другие в поту и крови сражаются за будущее своей страны, преодолевая страх смерти. Шэнь Панин махнул рукой и поспешил спуститься вниз, оставив несколько крепких стражников следить за Хань Яоцзу.
Нюй-ван Хань Ян тоже встала из-за стола. Она тяжелым взглядом посмотрела на сына, чья щека была прижата к полу сапогом стражника. Но в этом взгляде читалось, что женщина ведет внутреннее сражение и оно куда тяжелее того, что бывает на поле боя. Одним Небесам известно, сколько всего скрывается в сердце матери, скольким она может пожертвовать ради благополучия своих детей. Однако для Нюй-ван Хань Ян ее детьми были не только Хань Иньюэ и Хань Яоцзу, но и все жители Биянья, включая больных стариков, молодых девушек, храбрых юношей и беззащитных детей. Хань Яоцзу увидел, как его отец тяжелым шагом направился за ней.
Спускаясь по лестницам, Хань Ян тяжело выдохнула и протянула вперед правую руку. Ее супруг Хань Бэйшэн, шедший следом, поспешил к ней, дабы помочь удержать равновесие. Ощутив холодное прикосновение, он слегка сжал пальцы, чтобы хоть как-то согреть свою супругу. Она ужасно нервничала, но до последнего скрывала плохое самочувствие под маской уверенной Нюй-ван Хань Ян.
– Ты в порядке? – голос Хань Бэйшэна был обеспокоенным.
Нюй-ван Хань Ян покачала головой и выдавила из себя беззаботную улыбку:
– В порядке…
Когда ты правитель, не только от твоих решений зависит судьба твоего народа, но и от того, насколько хорошо ты можешь держать лицо. Когда правитель не прячется позади своей армии, а смело обнажает клинок и с уверенностью в победе сражается бок о бок со своими подчиненными, только тогда дух армии достигает своего предела. Она не имеет права показывать свою слабость. Только не сейчас, только не перед Шэнь Панином.
Она медленно спустилась вниз по лестнице. Мечники, что до этого без колебаний вступили в бой с Лань Шицаном, были повержены и лежали без чувств. Она окинула их холодным взглядом и, уловив смутную, жизненную энергию в их телах, с облегчением выдохнула.
Шэнь Панин стоял возле Лань Шицана, и, несмотря на то что они были на одной стороне, мужчина приставил наконечник своего массивного меча к груди демона, продолжая испепелять его своим взглядом. Мечники из Биянья, не желая сдаваться, вновь взялись за оружие и, насыщая его своей светлой Ци, готовились к новой атаке. Вот только воины Шэнь Панина встали перед ними, не позволяя им вмешиваться.
Нюй-ван Хань Ян еще до этого почувствовала снаружи мощную демоническую энергию, но, стоило оказаться подле этого белокурого демона, она поняла, что так просто с ним не справиться. Конечно, когда враг проник в твои владения, несмотря на многочисленные жертвы, расправиться с ним будет куда проще, чем если отступить. Но сейчас, будучи более опытной, она чувствовала, что рядом с ними находится еще один демон, а возможно, даже два, которые либо неумело скрывали свое местоположение, либо намеренно не скрывали своего присутствия.
Она повернула голову и замерла, встретившись с бесстрастным взглядом Лань Шицана. Тот, кто находился в пару ли от них, обладал схожей Ци, но она немного отличалась от той, что текла в жилах демона. Кроме того, судя по лицу Шэнь Панина, он и сам не был в восторге от того, что происходит. Хань Бэйшэн обнажил меч и встал рядом с Хань Ян, готовый в любой момент защищать и атаковать. Уголок губ Лань Шицана игриво потянулся вверх, а спустя мгновение со второго этажа таверны послышался крик Хань Яоцзу. Хань Ян почти не изменилась в лице, но ее сердце больно сжалось. Спустя еще мгновение криков стало куда больше. Они раздавались со всех сторон, смешиваясь и превращаясь во что-то ужасное, от чего хотелось зажать уши, чтобы не слышать этих кошмарных воплей.
Хань Ян сделала шаг вперед и строго произнесла:
– Прекрати это!
Лань Шицан кивнул:
– Я не собираюсь никого убивать. Просто так я буду уверен, что мечи Биянья не направятся против нас.
Хань Ян кивнула, и Хань Бэйшэн отдал приказ, чтобы те, кто продолжал наступление, опустили оружие.
Холодный взгляд демона переместился на стоящего перед ним Шэнь Панина, все еще державшего клинок, острый наконечник которого упирался в его грудь. Лань Шицан мягко произнес:
– Будьте сдержаннее, Цзунсылин. Я понимаю, что вы мне не доверяете, но и я до конца не доверяю вам, поэтому и поступил подобным образом. Теперь, – Лань Шицан раскрыл ладонь, на которой сидел паук белого цвета, – когда мои маленькие друзья находятся под кожей почти каждого жителя, включая наследного принца Хань Яоцзу, вам некогда строить планы, как отомстить или помешать нам. Будем союзниками и впредь, а если вздумаете обмануть мое доверие, то…
Лань Шицан неожиданно замолчал и опустил взгляд на одного из мужчин, что до этого держал в руке клинок и дрался с ним. Тот лежал без сознания, почти не шевелясь, но, когда демон перевел на него свой взгляд, тот неожиданно начал корчиться от невыносимой боли и кричать в агонии. После этого мужчина резко встал и, не выдержав этой пытки, начал биться головой о каменную стену, пока не пробил себе череп и, оставив на белой плитке свежее пятно крови, не испустил дух и не упал замертво.