Страница 18 из 32
глава семнадцатая
Московский узел: Золото купцов и Петровский замок
Возвращение в Санкт-Петербург было коротким и холодным, как балтийский лед. Георгий дождался возвращения Ники с семьей на "Штандарте" из Англии и уехал в Гатчину.
В начале ноября Георгий перенес свою ставку в
Москву
. Он поселился в
Петровском путевом замке
— величественном краснокирпичном чертоге на окраине города. Здесь, вдали от придворной суеты, под сенью стен, помнивших Наполеона, Цесаревич начал свою «тихую революцию».
Два месяца пролетели в бесконечных, тягучих встречах. Это не были светские рауты. В залы Петровского замка съезжались люди совсем иного склада:
Морозовы, Рябушинские, Мамонтовы
. Эти «короли ситца и стали» не верили на слово ни царям, ни великим князьям. Им нужны были цифры, гарантии и выгода.
Георгий сменил мундир на строгий гражданский сюртук. Он часами сидел за столом, заваленным картами и сметами, обсуждая детали:
Инфраструктура:
Удлинение путей от Решта до Тегерана и далее к Бендер-Аббасу.
Тарифы:
Скидки для московских мануфактур на вывоз товаров в Индию.
Охрана:
Создание специальных охранных сотен из казаков, оплачиваемых обществом.
— Ваше Высочество, мы люди простые, — говорил Савва Морозов, крутя в пальцах пустую чашку. — Мы понимаем, что Англия — партнер хитрый. Сегодня они нам верфи открывают, а завтра пошлины на наш хлопок задерут. Зачем нам лезть в эти пески?
— Затем, Савва Тимофеевич, — отвечал Георгий, глядя ему прямо в глаза, — что через десять лет мир сожмется. Тот, кто контролирует путь к океану, будет диктовать цены всему свету. Вы хотите кормить немцев или хотите, чтобы вся Азия носила ваши ткани, привезенные по нашей, русской колее?
К середине декабря лед тронулся. Купцы почувствовали в Георгии не «высочество», а делового партнера, который понимает реальность 20-го века.
Так было создано
Акционерное общество «Южнокаспийская железная дорога» (ЮКЖД)
.
«Это была победа, — писал Георгий в своем дневнике (и в письме Виктории). — Я заставил их рискнуть. Теперь дорога на Персию — это не только прихоть Генштаба, это бизнес-план тех, кто реально держит в руках деньги России».
Каждый вечер Георгий возвращался в свои покои, где его ждала папка с письмами из Лондона. Виктория писала о своей жизни, о том, как профессор из Кембриджа обучает её основам русской грамматики, и как она скучает по «дикому тартарину».
Георгий отвечал ей подробно, описывая заснеженную Москву и тяжелые споры с купцами.
«Тория, эти люди пахнут махоркой и сукном, а не французскими духами, но в них больше правды, чем во всем Зимнем дворце. Мы строим для вас новый дом, и этот дом будет стоять на стальных рельсах».
К концу второго месяца Георгий добился главного:
Проект ЮКЖД перестал зависеть только от капризов Витте. Деньги частного капитала — это сила, которую трудно игнорировать даже Императору.
Москва признала Георгия «своим». Для аристократического Петербурга это был тревожный сигнал — Наследник начал создавать собственную базу поддержки.
Первые изыскательские группы уже готовились к отправке в Энзели.
Когда в конце декабря Георгий покидал Петровский замок, Москва провожала его колокольным звоном. Впереди был январь 1900 года — год, который должен был начаться с подготовки к грандиозной свадьбе, но который Георгий планировал использовать для окончательного переформатирования русской армии под новые задачи.
— Ну что, Степан, — сказал он Котову, кутаясь в меховую шубу. — В Петербург?
— В Петербург, Ваше Высочество.
"Там Кирилл Владимирович как раз закончил «инспекцию буфетов» и готов снова нам мешать. У него есть отчеты, а у меня — подписи Морозова и согласие короля Англии. Посмотрим, чей аргумент тяжелее."
Пока Москва подписывала векселя, в тишине Петровского замка Георгий принимал гостя, чье присутствие тщательно скрывалось от газетчиков — посланника персидского шаха.
Мозаффар ад-Дин шах Каджар
, наслышанный о «железном принце» России и его английских связях, прислал приглашение: он ждал Георгия в Тегеране.
Ники сопротивлялся недолго. Аргумент Георгия был убийственным: «Если я не поеду сейчас, англичане договорятся с шахом без нас, и наша Южнокаспийская дорога станет памятником упущенных возможностей». Государь, утомленный спорами и давлением Аликс, махнул рукой и подписал разрешение.
Но прежде чем отправиться в пески Персии, Георгию нужно было вырвать «занозу» из тела флота —
Великого князя Кирилла Владимировича
.
Георгий застал Кирилла в его роскошном кабинете в Адмиралтействе. Тот пил кофе из тончайшего фарфора и изучал эскизы новой парадной формы для офицеров флота.
— Кирилл, давай оставим вежливость, — Георгий положил на стол лист бумаги, заверенный лондонским банкирским домом. — Здесь
миллион фунтов стерлингов
. Это десять миллионов золотых рублей. Эти деньги станут твоими в тот момент, когда ты подашь прошение об отставке по состоянию здоровья и уедешь в Ниццу. Навсегда.
Кирилл поперхнулся кофе. Его глаза округлились, пальцы задрожали. Сумма была запредельной — на эти деньги можно было купить остров в Средиземном море и жить как падишах. Но жадность, эта родовая черта Владимировичей, взяла верх.
— Миллион? — Кирилл криво усмехнулся, пытаясь вернуть самообладание. — Щедро, Жорж. Но ты забываешь, что пост Генерал-адмирала — это не только жалованье. Это подряды, закупки, верфи... За десять лет я получу втрое больше, не уезжая из Петербурга.
Георгий ожидал этого ответа. Он медленно встал и подошел к окну, за которым виднелись шпили Петропавловской крепости.
— Ты думаешь, у тебя есть эти десять лет, Кирилл? — голос Георгия стал ледяным. — Мои люди в Москве перехватили переписку Боевой организации эсеров. Революция больше не кидает листовки. Она готовит бомбы.
Он бросил перед Кириллом второй лист — серый, невзрачный, со списком имен.
«Расстрельный список №1»
Великий князь Сергей Александрович (Генерал-губернатор Москвы).
Великий князь Кирилл Владимирович (Генерал-адмирал).
Министр внутренних дел Сипягин.
— Ты — вторая мишень, — Георгий чеканил каждое слово. — Ты слишком заметен, слишком богат и слишком бездарен на своем посту. Тебя взорвут прямо в этом какбинете, Кирилл. Или отравят в твоем любимом ресторане. Моя разведка знает, что охота уже открыта.