Очарованная призраками

– Конечно, видели. И даже посмеялись над ним. Но только ты еще больше растрепала его волосы, не так ли? Только ты провела по его щеке так, словно могла убрать следы.

 Гвен замолкла, и на мгновение стало слышно только птичье пение вдалеке.

– Я всех касаюсь, – наконец сказала она. – И я бы сделала то же самое с любой из вас.

– Да, но никто из нас в тебя не влюблен, – парировала я.

 Гвен повернулась ко мне и улыбнулась.

– Да ну? Даже капельку? Осторожней, Элейн, не то ранишь мои чувства.

 Год назад от ее флирта я бы покраснела и начала заикаться, но, как и к магии, к такому привыкаешь. Я поймала ее взгляд.

– Я люблю тебя. И Моргана тоже тебя любит, пусть в этом и не признается…

Моргана неодобрительно фыркнула.

– Но Артур любит тебя по-другому. Тебе ведь об этом известно, и ты пытаешься уклониться от этого.

 Улыбка сползла с лица, и Гвен отвернулась, а потом задрала голову вверх. Веснушек у нее от этого могло бы прибавиться, но мы ведь были не в Альбионе – никто не стал бы ей за это выговаривать. На самом деле веснушки ей очень даже шли.

– Он всегда с ума по тебе сходил, – проговорила Моргана. – Но это больше не детская влюбленность. Ему шестнадцать, он усы растит – и все такое. Не стоит его поощрять, Гвен. Лучше разбей ему сердце сразу, не давай ему ложных надежд.

 Гвен не ответила: перевернулась на живот и положила голову на скрещенные руки.

– Гвен? – Я повернулась к ней. – У него ведь нет никакой надежды, так?

 Она распахнула глаза, и ее обычно открытое выражение лица словно подернулось облаком. Но до того, как Гвен ответила, Моргана вдруг разра-зилась смехом.

– Конечно нет, Эл. Знаю, ты романтик в душе, но ты ведь знаешь Гвен. И Артура тоже знаешь. Не существует двух менее подходящих друг другу людей.

 Что-то опасное проскользнуло во взгляде Гвен, но я не успела понять, что именно.

– Гвен, – повторила я и протянула к ней руку, но она лишь легонько сжала мои пальцы и тут же их отпустила.

– Моргана права, Эл. Мы друг другу не подходим. До ужаса. Ты жила в Камелоте, ты знаешь, какая женщина должна быть подле него. И разве я похожа на них?

– Нет, – призналась я.

 Она покачала головой.

– Нет, мое место в Лионессе, с родней. Я должна быть свободной – от корсетов, от дворцового этикета и от манер, от всех этих «стоит» и «не стоит», о которых ты говорила. Счастье для меня в другом.

 Она произнесла это с таким убеждением, словно верила в каждое слово, но мне все равно показалось, что это не так. И не только мне.

– Тогда перестань! Сделай ему больно сейчас, чтобы не делать этого потом! – заявила Моргана.

 Гвен не ответила сразу… а потом слегка кивнула.

– Конечно. Ты права. Это будет куда добрее.

 В защиту Гвен: она старалась. В течение всех следующих недель она все больше отдалялась от Артура. Она не дразнила его, не касалась и почти не обращалась к нему напрямую. Но больно от этого было не только Артуру, но и ей самой. Как луна на небосклоне, Гвен начала угасать на наши глазах.

 Не думаю, что кто-нибудь со стороны смог бы это увидеть. Она не страдала в открытую, не вздыхала скорбно, не пряталась в комнате. Но для меня, и для Морганы, и для Артура с Лансом перемена в ней была заметна. И это пугало.

 Все началось с ее смеха. Когда-то он был таким звучным, похожим на стихию, а теперь затих. Скрылся за губами. И больше не казался искренним.

 Гвен начала спать еще меньше, чем раньше, и если прежде она всегда участвовала в разговорах, то теперь оставалась в стороне. Она все еще была остра на язык, все еще умна, все еще могла разоружить с помощью единственного слова или даже взгляда. Но теперь Гвен толком не жила, а существовала. Говорила, что должна была, улыбалась, когда следовало.

 Она превратилась в актера внутри фарса собственной жизни.

 И именно это, а не ее холодность по отношению к Артуру, сломало его.

– С ней что-то не так, – с тревогой произнес он, когда мы рылись на книжных полках однажды днем.

 Артур вытащил с верхней полки толстый кожаный том – и облако пыли вместе с ним.

 Я закашлялась и махнула рукой перед лицом.

– Это же Гвен. – Я отмахнулась не очень-то убедительно. – Ты ее знаешь, Артур. Ее настроение всегда меняется в мгновение ока, она скоро снова станет собой.

 Артур фыркнул, глаза его пробежались по странице.

– Настроение? Да я бы отдал свою правую руку за то, чтобы это было всего лишь плохое настроение. Свои легкие за то, чтобы она раздраженно рявкнула на меня и одарила сердитым взглядом. Свое сердце – за ее испепеляющий взгляд… или хотя бы за едкое замечание. Дело не в настроении. И ты это прекрасно знаешь. Что с ней, Эл?

 Меня накрыло виной, но я покачала головой.

– Почему ты думаешь, что мне об этом известно?

 Он оторвал взгляд от книжки и изогнул бровь.

– Потому что тебе известно все и обо всех. Разве не в этом твой дар?

– Ты ведь знаешь, что нет. – Я забрала у него книгу и сама перелистнула страницы.

 Никак не могу вспомнить, что мы тогда искали, но, кажется, старались разрешить какой-то спор. Такое часто случалось: кто-то вспоминал какой-то факт, другой возражал, и мы начинали перепалку, пока не отправлялись искать доказательство.

– Я вижу будущее, Артур. По крайней мере его части.

– Я не про твой дар провидца, – ответил он. – Это не магический дар. Это просто твой дар. Ты понимаешь людей – и Гвен тоже. Так в чем дело? Я что-нибудь не то сделал?

– Конечно нет, – быстро проговорила я. Слишком быстро.

– Элейн. – Артур смягчился.

 Я вздохнула.

– Она просто пытается кое-что прояснить, Артур, вот и все.

– Обо мне? – допытывался он. – Она на меня даже не смотрит. Я вчера так задумался, что запутался в собственных ногах на глазах у всех, прямо в обеденном зале, а она даже не посмеялась надо мной.

 Я не ответила, но молчание само по себе было довольно красноречивым.

– Я ничего ей не предлагал, – продолжал Артур. – Знаю, у нее чувств ко мне нет. И я ее в этом не виню. Просто… я просто скучаю по своему другу, Эл. Ты ведь тоже по ней скучаешь.

– Кажется, она не хочет давать тебе ложной надежды, – прошептала я. – Но, Артур, не думаю, что это так сильно бы на нее повлияло. Если бы это была ложная надежда. Мне кажется, она пытается сделать как лучше, но ее сердце тоже разбивается.

 Артур нахмурился, пытаясь понять, что именно я имею в виду.

– Считаешь, она в меня влюблена?