Страница 50 из 145
Иногда я прихожу одна. Иногда со мной Гвиневра или Моргана. Иногда туда приходим все мы – на лодке, втроем. Сквозь туман плыть так сложно, но мы не колеблемся – дело ведь в Артуре.
Гавейн расскажет о случившемся тихим голосом, но в этом не будет нужды. Я видела все это, но ему важно это произнести – чтобы самому поверить в свои слова.
Он попросит меня спасти Артура, и его голос сломается, словно у подростка.
Я отвечу ему, что не уверена, смогу ли это сделать, и он покачает головой.
– Ты сможешь, – твердо произнесет он. – Ты сможешь.
Я не стану его поправлять, но и пустых обещаний не дам. Даже если я захочу, я не смогу разомк-нуть губ.
Вместе мы погрузим Артура в лодку. Если со мной придут Гвиневра и Моргана, они останутся с ним, будут гладить его по волосам, шептать утешения и заклинания, от которых толка не больше, чем от поцелуев матери для больной коленки.
На обратном пути к Авалону я оцепенею. Меня захлестнут эмоции, но я не дам им поглотить меня. Все мои мысли будут о том, что я должна вернуться на Авалон, что времени нет и что все висит на волоске.
Если бы я прочувствовала всю важность момента, то не смогла бы и с места сдвинуться. Пусть уж лучше меня окутает шоком, пусть уж лучше мной завладеет холодная логика.
Я отчалю от берега и, оглянувшись, увижу Гавейна – с опущенными плечами и головой. Из него словно выльется вся жизнь, но он останется стоять. Он будет сражаться за Артура и за его наследие, даже если Артур погибнет. Он будет скорбеть, да так сильно, что скорбь будет готова его сломить… но не сломит.
Что бы ни случилось, только Гавейн никогда не предаст Артура, никогда не побежит, никогда не струсит. Во многих смыслах Гавейн – лучший из нас.
Он нужен нам, или у нас не останется ни шанса.