Очарованная призраками

37

 Мы с Ланселотом не рассказываем о нашей помолвке. Я убедила его, что хочу сначала сообщить об этом отцу, я ведь его единственная дочь, а у Ланселота нет титула, и это все немного осложняет. И это правда. Но не вся правда.

 Мы пересекаем границу Альбиона, и я вспоминаю видение. Старое видение, но теперь я вижу его достаточно ясно, потому что наконец побывала в Лионессе.

 Ланселот и Гвен.

 То, что я сказала – скажу – Артуру, правда. Да, я видела измену и события за ней, но никогда всерьез в нее не верила. За годы знакомства между ними никогда не пробегала искра. Ничего романтического, даже на Авалоне, когда Ланселот гулял со всеми девчонками подряд.

 Они слишком похожи, убеждаю я тебя. Они смотрят друг на друга так же, как смотрели друг на друг Артур и Моргана – их любовь родственная. И остальное я просто не могу представить.

 И все же.

 И все же это видение становится ярче: оно больше походит не на дым, а на корни, которые проросли в моем сознании.

 Но почему? Почему сейчас? Из-за нашей с Ланселотом помолвки? Нет, не может быть: я видела множество вариантов этого будущего, разные дороги, и большинство из них казались приятными.

 Поднимаю взгляд и нахожу Гвен в толпе всадников. Она всегда впереди, едет рядом с Артуром: спина прямая, глаза устремлены в будущее. Она так и не стала прежней после того, как приехала в Камелот. Кажется, так скажет Артур в моем видении?

 Я вспоминаю картину в коридоре, их свадебный портрет. И взгляд Гвен – загнанный, как у зверя в клетке, который хочет сбежать.

 Может, клетка эта будет становиться все меньше и меньше. Может, она отыщет лишь один-единственный выход.

– Больно будет? – спрашивает меня Моргана, когда мы въезжаем во владения моего отца.

 Наши с ней и Гвен лошади идут рядом: моя в середине, а их по бокам. Гвен держится чуть позади: ее лошадь странно себя ведет, и она пытается не свалиться с нее. Иногда сквозь зубы Гвен проскальзывает проклятье, и она старается устроиться понадежнее, но это ей мало помогает.

 Гвен не привыкла ездить в дамском седле.

 Из нас трех только у меня есть такой опыт, но у Морганы получилось привыкнуть в пути. Гвен же безнадежна, и с каждым шагом своей лошади она только больше распаляется.

– О чем это ты? – переспрашивает она, отвлекаясь и переводя взгляд на Моргану. – Не о моей же заднице, в самом деле. Кто вообще придумал эту пытку? Кто решил, что так будет удобнее?

 Гвен гримасничает.

– Дело не в удобстве. – Я пожимаю плечами. – Леди просто не должны сидеть на лошади вызывающе.

 Гвен закатывает глаза.

– Дева, Мать и Старуха, спаси меня от благопристойности, – бормочет она.

– Не спасут, – отвечает Моргана. – Они ведь послали нас сюда.

 Мы с Гвен не находимся с ответом, и Моргана качает головой, словно старается изгнать из нее собственные мысли.

– Я о ритуале связывания, – поясняет она. – Как думаешь, больно будет?

 Одно упоминание о нем заставляет меня чувствовать себя неуютно, но вроде нас никто не слушает. Гвен едет медленно, и мы плетемся в самом хвосте. Я слышу, как переговариваются рыцари впереди, но только потому, что они не следят за громкостью. Кое-кто даже песни поет, желая как-то скоротать время.

– Не знаю. – Я хмурюсь.

 Моргана не упоминала ритуала с тех пор, как мы уехали из Лионесса, и я ей за это благодарна. Я могу представить, что все это выдумала и мне не придется по-настоящему это делать.

– Я не использую магию, – произносит она секунду спустя. – Это нелегко, но я справляюсь. И смогу справляться и впредь.

– Моргана… – Гвен попыталась смягчить свой голос, но у нее это не особо получилось.

– Достаточно будет одного неверного шага, – произношу я прежде, чем Гвен успевает все испортить. – И ты знаешь свою сестру… она сделает все, чтобы тебя спровоцировать. И если об этом поползут слухи до того, как Артур заключит мир с фейри и снимет запрет на магию…

 Я замолкаю.

– Ты призвала тьму, – продолжает Гвен. – И даже если мы сумеем убедить людей в том, что ты этого не делала и все это им привиделось… будет достаточного одного неверного шага, Моргана, и все пойдет прахом.

 Моргане это, конечно, уже известно, но лучше бы ей выслушать аргументы еще раз.

– Обещай, что ты снимешь с меня оковы, – произносит она.

– Даю тебе свое слово, – отвечает Гвен.

 Моргана фыркает.

– Артуру ты тоже давала слово, разве нет? И ты все равно убила бы его.

 Гвен не меняется в лице.

– И как же мне тебя убедить?

– Ты заберешь у меня то, что принадлежит мне. Позволь и мне забрать у тебя что-то твое.

 Я задерживаю дыхание, готовясь к очередной ссоре, но, кажется, Гвен тоже устала от них, потому что она даже голоса не повышает. Вместо этого чуть приподнимает одну бровь.

– Что ж, хорошо. Я не стану унижать тебя бессмысленными вопросами – похоже, ты уже знаешь, что хочешь у меня забрать, – произносит Гвен.

 Моргана вымученно улыбается.

– Это будет равная сделка. Меня лишают магии… пусть и тебя лишат твоей.

– Моргана… – предупреждаю я.

 Гвен качает головой и смеется.

– По сравнению с твоей магией моя – такой пустяк. Она связана с моими эмоциями, да, но что я могу сделать? Разозлиться и вызвать дождь? Стать такой счастливой, что за мной повсюду будут следовать кролики и птички?

– Она права, – подаю голос я. – Магия Гвен безвредна. И людям будет проще ее принять: лучше делать это медленно, а не сразу окунать их с головой в ледяную воду.

– Нет уж, выслушайте меня. – Моргана поднимает руку. – Если моя магия может навредить Артуру, то и ее тоже. И неважно, насколько она безвредна.

– Да, но я никогда не использовала свою магию, чтобы пригрозить концом света, – возражает Гвен. – Я и так уже отдала достаточно. Я уехала из Лионесса.

 Вот и она – горечь, которая уже начала прорастать.

– Я не думаю, что вам нужно забирать у меня магию. – Моргана не обращает внимания на ее вопрос. – И сомневаюсь, что вы вернете ее мне, когда придет время.

 Гвен открывает рот, но тут же его закрывает.

– И какой у тебя план? – спрашиваю я у Морганы. – Ты заберешь магию Гвен… и что? Никто не сможет забрать у тебя твою?

– Я заберу у Гвен ее силу. И отдам ее тебе. И свою тоже.

 Я замираю и хмурюсь.

– Ты можешь это сделать?

 Моргана пожимает плечами.