Страница 16 из 82
— Я совсем забыл, какой же я беспросветный болван, — причитал он, не обращая внимания на возмущенный взгляд мадам Руа. — Мне срочно нужно отлучиться, — суетился огневик, с трудом нащупывая пальцами рукава пальто.
Погода и впрямь была скверная. Метель выла разными голосами и сдувала меховую шапку с головы. Пришлось завязывать ее концы под подбородком и идти боком, ибо ветер, продувал пальто насквозь и препятствовал движению. Но огневик упорно шел вперед, благо опустевший вчера дом был не далеко.
Не скрываясь, он приблизился к дому. Свет в окнах не горел. Если этот дом и продали, то новые хозяева еще не заехали. Без труда отворив калитку, он тихонько свистнул. Тишина. Только ветер гонял по двору дырявый мешок, который, подгоняемый ветром, зацеплялся за все что можно, и издавал разные гудящие тревожные звуки.
Де Эскофье обошел дом и увидел небольшую собачью будку. Ее практически замело снегом. Остался лишь небольшой прогал, зияющий беззвучной темнотой.
— Шербон, — снова позвал Арно пса.
Горящий ослепляющим янтарем взгляд из темноты будки заставил студента поежиться, но он быстро взял в себя в руки и позвал пса снова. Обладатель пугающих глаз не спешил выходить и недовольно зарычал, прогоняя незваного гостя. Де Эскофье не испугался: его чувства притупились, разочарование было таким всеобъемлющим, что разум и рефлексы работали с опозданием.
Он присел напротив будки и, неожиданно для себя, рассказал немигающим глазам о том, что его, Арно де Эскофье, тоже предали, как и Шербона. Показали, как выглядит любовь, забота и счастье, а после сбросили с обрыва в океан тоски и одиночества, будто посмеялись над их желанием, быть любимыми и счастливыми. Отчего-то проводя параллель между двумя предательствами огневику стало стыдно. Ему лишь разбили сердце, а вот Шерба оставили умирать от голода, посадив на крепкую цепь и туго затянув ошейник.
«Ошейник» — подумал Арно. А ведь действительно. Он и сам будто был скован этой нежной любовью. Он, будучи балагуром и весельчаком, одним из лучших боевиков академии, до встречи с Жюстиной, стал степенным и удобным, влюбившись. Истина, что открылась ему в разговоре с незримым собеседником отрезвила, заставила скинуть зачарованные неискренней любовью оковы. Все эти отношения — фарс, очень хорошо спланированный, судя по всему. Эти выводы привели его в чувство, откуда-то появился аппетит, и он вдруг предложил новому знакомому:
— Шербон, может съедим по котлете в тесте?