Страница 10 из 82
Глава 5 Домик подсобников и его обитатели
Спрятав волчицу обратно под пальто, Луана быстрым шагом направилась в домик для подсобников через парк. Тяжелые капли с деревьев попадали на голову, а иногда и за шиворот, заставляя ее ежиться и торопиться. Деревья в парке уже сбросили свои золотые одеяния и лишь кое-где, цепляясь за ветки из последних сил, трепетали одинокие потемневшие разноцветные листья: грязно-желтые, медные, темно-красные, рыжие, бурые. Тонкие стволы обнажили свои узловатые пальцы-ветви, через которые выглядывало низкое, тяжелое, серое, как старое сукно, небо. Оно предвещало скорый дождь или даже первый снег.
— Пожалуйста, подожди пару минут, — зашептала Луана небу. — Потом хоть всю ночь поливай.
И небо будто услышало девушку, будто обратило на нее внимание. Клубясь и хмурясь на ветру, оно слегка просветлело, а через несколько мгновений, когда Луана шагнула под козырек домика подсобников, настойчиво разразилось холодным, пронизывающим ураганом.
— Успела, — с измученной, но счастливой улыбкой на лице, Лу потянула за дверную ручку и вошла в теплое помещение.
В прихожей было светло и уютно. И пусто.
— Добрый день, — как можно громче сказала она, — могу я увидеть месье Оливье Канова?
— В глубине дома что-то звякнуло и через несколько мгновений послышался звук твердых, уверенных шагов.
— Месье Канова? — повторила Лу с надеждой, глядя на мужчину.
— Ааа, мадмуазель Барош, здравствуйте! Ректор предупредил меня о вашем назначении на должность подсобницы. Проходите скорее, не стойте в дверях, — махнул рукой в сторону кухни мужчина в комбинезоне. — Чай как раз почти заварился, — продолжил месье Оливье и повел Луану в сторону единственной открытой двери.
— Месье Канова, мне бы переодеться, — попросила Лу, мысленно выиграв спор с самой собой.
Ей очень не хотелось огорчать временным отказом человека, с порога проявившего к ней заботу, но и ходить промокшей до нитки больше не было сил. Переодеться в сухое нужно было срочно и необходимо.
— Ох, дочка, как же я так, — покаялся мужчина, разворачиваясь на ходу. — Сейчас покажу твою комнату, она тут, на первом этаже, — он зашагал впереди через всю гостиную, в которой стоял уютный диванчик возле камина, небольшой стол и несколько стеллажей с книгами.
Лу вертела головой по сторонам, и увиденное ей нравилось. Несмотря на то, что за окнами стемнело от бушующей непогоды и ветер гулко и сердито завывал снаружи, в доме было тепло и уютно. Дождь будто пригоршнями хлестал своими ледяными потоками в помутневшие от перепада температур стекла, буйствовал, заливая их непроглядной стеной, будто злился, что не успел в очередной раз налить ей, Луане, за шиворот очередную порцию холодной осенней воды.
Месье Канова тем временем пересек гостиную и оказался у двери, которая находилась ровно напротив прихожей. Повернув тяжелый резной ключ два раза, он толкнул дверь и щелкнул пальцами. Ровный приглушенный свет загорелся, освещая будущее жилище девушки. Мужчина оставил Луану одну, взяв обещание через четверть часа явиться на кухню пить чай и кормить волчицу.
Луана осторожно заглянула в комнату. Прямо напротив двери располагалось главное сокровище комнаты — огромное окно, выходящее в залитый дождем парк. На широком подоконнике лежала большая плотная подушка и связанная крупными петлями шерстяная шаль. Добротная кровать была застелена стареньким, но чистым цветастым покрывалом, купленном, похоже, лет пятнадцать назад на ярмарке в МонтКлер, — дома было такое же, лишь немногим лучше на вид.
Бабушка Луаны, мадам Элем, любила это покрывало, иногда часами сидела у камина: укутавшись в него, она предавалась воспоминаниям о своем супруге, часто улыбалась, а иногда тихонько плакала, думая, что ее никто не видит. Дед Луаны много лет назад купил на ярмарке понравившуюся вещь своей супруге.
Встряхнув головой, Луана отбросила внезапно нахлынувшие воспоминания и прошла вперед. Осторожно переложила волчицу, все еще уложенную в шапке на кровать и сняла рюкзак. Рюкзак, купленный на все той же ярмарке, был зачарован в качестве подарка на ее День рождения господином Аравиком, у которого Луана проработала долгое время. Его содержимое не промокало и не мялось, и даже по воле владельца могло сохранять ту температуру, при которой содержимое было в него уложено. Именно поэтому все вещи оказались сухими, а пирог остался еще теплым.
Усмехнувшись бабушкиной дальновидности, Луана, сунув пирог обратно, уже развернулась, чтобы сходить на кухню и спросить месье Оливье о том, где можно умыться, как заметила еще одну дверь в своей комнате и мысленно возликовала. Кажется, в ее комнате был душ. Зажмурившись, она открыла дверь, гоняя одну и ту же мысль в голове: «Душ, душ, душ», — и, не решаясь открыть оба глаза, приоткрыла совсем чуть-чуть только один. Каково было ее удивление, когда перед собой она увидела ванну, стоящую на высоких ножках вдоль дальней стены. Душ здесь тоже был: его лейка возвышалась над ванной, призывая сейчас же встать под теплые струи воды и согреться после осеннего промозглого и мокрого приключения.
Не раздумывая, Лу разделась, с трудом отлепляя от тела противную холодную липкую одежду, и запрыгнула в ванну. Теплая вода обжигала продрогшее тело; мурашки табуном бегали по плечам и лопаткам. Луана терпела: ей нужно было согреться — после такой прогулки ничего не стоит простыть. А болеть абсолютно не хотелось.
Через несколько минут девушка отогрелась и разрумянилась. Ступни горели и пульсировали от резкой смены температуры, а кожа на руках распарилась так, что подушечки пальцев сморщились, демонстрируя странные узоры. Освежив волосы васильковым шампунем, что успела вынуть из рюкзака, Лу с сожалением вылезла из ванной.
Она быстро обтерлась, наклонилась вперед и осторожно закрутила полотенце на волосах, чтобы лишняя влага поскорее впиталась, облачилась в пижаму и вернулась в комнату.
От звука открывающейся двери волчица открыла глаза. Повернуть голову в сторону шума у нее не хватило сил. Луана решила искупать и ее и бережно вытащила звереныша из шапки. Вернувшись в ванную комнату, она огляделась. Взгляд упал на большой ковш, висевший на стене возле ванной. Она набрала в него теплой воды и очень осторожно опустила туда волчицу. На сопротивление не было сил, и та лишь тихонько скулила и тяжело вздыхала.
— Потерпи, моя хорошая, — приговаривала Луана, поливая истощенное тельце водой из ладони. — Сейчас смоем с тебя все несчастья и болезни, смоем страх и одиночество.