Страница 320 из 324
Все это так чертовски хрупко. Твоя жизнь и нить, на которой она держится. И чем больше любви ты несешь, тем больше натягивается эта нить и тем больше шансов, что она порвется. Но есть ли у кого-нибудь из нас выбор? Ты принимаешь эту любовь, потому что жить без нее – значит жить как получеловек. Ты отдаешь эту любовь, потому что в тебе заложена потребность дарить бескорыстно, а не из желания получить что-то взамен. И ты продолжаешь любить, даже когда мир раскалывается – и открывается черная дыра, в которую вся эта любовь может провалиться.
Мика чувствовал, как тварь шевелится внутри. Это было чистое зло. Огромное, непостижимое… Но в то же время существо действовало безо всякого умысла. Осы жалят. Шакалы кусаются. Такова природа этих созданий, точно так же, как зло было природой этой твари. Можно ли упрекнуть ее за то, что она это не контролировала?
«
Я прощаю тебя
», – иногда думал Мика. Это бесконечно злило тварь: та дергалась и извивалась внутри него, посылая волны боли. Но это того стоило.
Иногда Мике удавалось вырваться разумом из Черной скалы. Только на несколько секунд, прежде чем тварь ловила эти мысли и отбрасывала их назад. Это становилось все труднее по мере того, как тварь поглощала его. Со временем он вообще не сможет этого делать. Но сейчас – когда он напрягал всю свою волю – Мика все еще был способен совершить этот полет.
Он представлял себе это как прыжок – напрягался и прыгал. Его подсознание покидало тело, устремившись сквозь Черную скалу к ее вершине. Это было все равно что плыть сквозь очень плотное масло. Мика вырывался на чистый солнечный свет, к свежему воздуху, птичьим трелям…
…И тогда он слышал ее.
Петти. Свою дочку. Он слышал ее искренний, бесшабашный смех юности. И то, что осталось от него, готово было взорваться.
Было ли зло неизменной субстанцией? Иногда Мика задавался этим вопросом. Возможно, сейчас зла на земле не больше и не меньше, чем когда-либо. Зло – такой же элемент природы, как и любой другой. Его не может стать больше, чем уже есть. Оно передавалось от тела к телу, от смерти к новой жизни. Мы все унаследовали немного.
Мика насмотрелся на разные проявления зла. В глазах людей, рядом с которыми он сражался на войне, и в глазах тех, кого он убил позже. Он видел зло в своих собственных глазах, отражавшихся в зеркале. Пожалуй, невозможно стереть зло из жизни тех, кто тебе дорог. Если повезет, ты можешь отвести его от своих близких, направив на другое, равное ему зло. Если же нет – тебе придется принимать его на себя. Даже если страдать придется сотню лет.
Зло по своей сути было слабым. Теперь Мика это понял. Оно было трусливым и тоскливым и стремилось найти себе пристанище в самых темных местах, забившись куда-то в угол.
«
Я прощаю тебя за то, чем ты являешься
», – подумал он, глядя на эту штуку.
Рыба-игла. Рыба-игла…
…Мика Шугру висел в пустоте, купаясь разумом в звуках смеха дочери, защищая его, как мать-медведица защищает своего детеныша в самых глубоких и темных уголках берлоги. Рано или поздно тварь отнимет у него и это – он уже чувствовал, как воспоминания ускользают, – а вместе с тем и самую необходимую часть его души; но до тех пор он будет оберегать ее, впиваться зубами, цепляться ногтями, чтобы ее удержать.
–
Меня зовут Мика Шугру,
– думал он. –
Я грешил, я совершал великие злодеяния, но меня все равно любят. Я живу со своей женой и дочерью в доме, сотворенном из рассвета, цветени, дождя и смеха…
цветени и дождя…
и дождя…
дождя…