Страница 296 из 324
Он думал об этом. Отправиться к Черной скале и попросить это существо освободить Эллен? Но Мике нужно было заботиться о дочери, к тому же он чувствовал, что исполнение желаний так не работает. Он должен был ждать. Страдать, как, несомненно, страдали Эбенезер и Минерва. Страдание было частью сделки. Возможно, самой важной ее частью.
Так они и жили там – мужчина, его дочь и женщина, которую они оба любили. Жили на грани какой-то еще большей катастрофы, которая пока не наступила. Но Мика понимал, что однажды прошлое вновь утянет его за собой.
А потом, в одинокую ночь, когда звезды сияли особенно ярко, пришел приспешник черной твари и забрал его дочь.
И тогда все началось сначала, потому что такие вещи никогда по-настоящему не заканчиваются, не так ли? Колесо вращалось и вращалось. Ты ехал вперед, и путешествие меняло тебя, но никак не колесо. То все крутилось и крутилось, пока не придет время сделать последний оборот.
3
Огонь – великий очиститель.
Лес возродился. Пламя угасло, и пепел породил новую жизнь. Вскоре сквозь слой погасших углей пробились зеленые ростки.
Побеги превратились в деревья и кустарники. Лес жил, как и прежде: поднимался по склонам холмов и заполнял долины яркой хлорофилловой зеленью. Длинные аллеи подлеска отбрасывали такие густые тени, что даже в самые теплые летние дни там было прохладно. Полевые цветы яркими каплями краски были разбросаны по холмам между раскидистыми ветвями дубов и тополей; наперстянки и папоротник-орляк сияли на солнце. Стенами встали густые заросли и влажный упругий подлесок; ежевика, крушина и спутанные ветви ядовитого дуба в изобилии покрывали землю, сырую и исходящую испарениями.
Животные вернулись. Сначала лес наполнился насекомыми: муравьи суетились, жуки сновали туда-сюда. Затем послышались щебетание птиц и писк грызунов. Вскоре вернулись и хищники, для которых те служили пищей: лисы, опоссумы, рыси и волки. Все росло, распространялось и снова становилось единым целым. Жизнь продолжалась, как и всегда.
Черная скала тоже была там. Она всегда там была.
Ни одно живое существо не приближалось к ее отвесным стенам. Животные и даже насекомые держались подальше – что-то их отпугивало. На скале и даже рядом с ней ничего не росло. В самый глухой час ночи иногда можно было услышать звук, исходящий от нее: протяжный вздох. Был ли он полон удовлетворения или невыразимой боли? Невозможно сказать.
Черная скала стояла сама по себе, мрачная и неумолимая.
Она ждала, как и всегда.
Ждала нового оборота колеса.