Страница 242 из 324
Люк приоткрылся – совсем чуть-чуть. В этой темной щели, от которой замирало сердце, Нейт увидел их лица. Все четверо столпились внизу, глядя на него.
–
Ты такой милый
, – сказало существо, похожее на Эльзу, и захихикало.
Это был уже не детский голос – сдавленное бульканье, похожее на звук, который доносится из засорившейся канализационной трубы.
–
Пойдем с нами
, – сказал Илай. –
Станем плотью. Мы все вместе
.
–
Что может быть чудесней!
– продолжил один из Редхиллов, рассмеявшись над получившимся глупым стишком.
Нейт чувствовал их запах: густой и душный, как вонь, которая доносится из вентиляционных отверстий машины, когда проезжаешь мимо места, где недавно произошла авария.
– Нет.
Илай ухмыльнулся. Его рот растянулся широко, почти от уха до уха – улыбка акулы. Мухи, жужжа, вылетали из люка. Их жирные неповоротливые тела опускались на кухонное окно и заслоняли луну.
–
Ему нужен ты. Он заберет все, что в тебе есть
.
Илай начал смеяться. Остальные присоединились к нему. Нейта охватила зябкая дурнота. Он ненавидел их. Не Илая, Эльзу и Редхиллов – хотя они и не особенно хорошо к нему относились, – а то, во что они превратились. Они стали чем-то отвратительным и непристойным, и от одного взгляда на них у него болела душа.
Прежде чем он понял, что делает, Нейт бросился к ним.
«
Не смей! Стой!
» – лихорадочно твердил разум. Но он разозлился так, как никогда в жизни не злился. Они и раньше его обижали. Если не давать отпор тем, кто над тобой издевается, ты всю жизнь проведешь в страхе. Вырастешь таким же, как и твой отец.
Нейт прыгнул и приземлился на крышку люка. Тот с грохотом опустился. Он постоял там мгновение, размахивая руками. Страх разгорался в нем, как лихорадка. Что он делает? Он что, сошел с ума?
– Уходите! – закричал он. – Оставьте меня в покое!
Ему хотелось вскинуть руки в победном жесте, поддавшись головокружительному чувству триумфа, но тут люк с резким стуком распахнулся, цепи загремели, и Нейт шлепнулся на задницу. Он взвизгнул и уперся пятками, пытаясь на четвереньках отползти от…
Иссохшая рука просунулась в щель под люком и схватила его за лодыжку.
ЕШЬ, УБИВАЙ, ГЛОТАЙ, ЕШЬ, РАНЬ, ЕШЬ, ЖУЙ, УБИВАЙ, ЕШЬ…
«
Вжи-их
!»
Нейт отшатнулся, крича и хватаясь за голову. Что-то проскользнуло ему в голову в тот момент, когда эти пальцы сомкнулись на его лодыжке. Разум будто покрыла удушливая масляная пленка, которая затмевала все – все, кроме мощного, неконтролируемого желания ломать и причинять боль другим живым существам.
…Нейт снова был на кухне. Люк оказался закрыт. Рядом с ним стояла худая женщина-чужачка. Она держала огромный мясницкий нож. Ее губы шевелились, но Нейт не слышал ее слов. В голове все гудело. Такое чувство, как будто… как будто гигантский червь или пиявка сомкнули пасть вокруг его мозга, втягивая его в свои черные внутренности и передавая ему свои чуждые мысли. Это были самые грубые, самые ужасные образы, которые можно было себе представить: он, поедающий, жующий, рвущий на кусочки или другими способами причиняющий ужасную боль разным живым существам, прежде чем съесть их.
Тощая женщина нанесла удар ножом, наколов что-то на острие. Это была детская рука. Из отрубленного запястья сочилась черная кровь. Она отшвырнула нож и руку в сторону. Нож покатился по полу и застрял под холодильником.
– Ты в порядке? – спросила она. Теперь он мог слышать ее.
На голой лодыжке Нейта, там, где его касались эти пальцы, было пять ледяных пятен. Нейту удалось кивнуть. Что бы ни завладело его сознанием, теперь оно исчезло, но по коже головы продолжал разливаться холод, который был в десять раз сильнее, чем холодок от мороженого.
Одноглазый вошел на кухню, за ним следовали Эллен и чернокожий мужчина.
– Что случилось?
– Один из них схватил его за ногу, – ответила тощая женщина одноглазому. Она ткнула пальцем в чернокожего, который должен был дежурить. – Что, черт возьми, с тобой случилось?
– Мне жаль… – Он вытер слюну с подбородка. – Я не знаю, как я…
– Придурок херов, – проворчала женщина.
– Один из
кого
? – спросила Эллен. – О ком ты, Минни?
– Из детей… – Женщина, кажется, сама не верила в то, что случилось. – Илай. Тот мальчик. Господи, это самое ужасное, что я в жизни видела.
Одноглазый мужчина подошел к люку.
– Пожалуйста, не открывайте! – взмолился Нейт.
Мужчина оттолкнул его в сторону и приоткрыл люк. Тощая женщина прижала Нейта к груди. Мужчина снял еще один нож с намагниченной подставки над раковиной, отцепил цепи и спустился в подвал. Нейт стал ждать, когда одноглазый начнет кричать, однако вскоре тот вернулся.
– Пусто. Но наружные двери открыты.
– Что тут случилось, Нейт? – спросила Эллен.
Он видел такие жуткие картины, что никак не мог заставить себя что-то об этом рассказать. Мертвые глаза детей, сила, овладевшая его разумом…
Одноглазый мужчина присел на корточки рядом с отрубленной рукой. Он коснулся кончиком ножа одного пальца – и остальные пальцы дернулись. Нейт заплакал, когда увидел это. Из его груди вырвались рыдания, похожие на стоны сумасшедшего.
«
Мы все мертвы
», – подумал Нейт. Или даже хуже. Смерть уже не казалась чем-то таким уж страшным.
Он заглянул через плечо тощей женщины и увидел своего отца, стоящего в дверях кухни. Тот помахал Нейту. В знак извинения или просто смущенно? Этого мальчик не понял.
– Ты что-нибудь видел, Реджи? – спросила Эллен.
Отец помолчал, затем покачал головой.
– Я спал, как и все вы. Ничего не заметил. – Он сглотнул. – Нам нужны указания преподобного. Он скажет нам…
– Ни хрена нам от него не нужно, – выплюнула тощая женщина.
Нейт свирепо посмотрел на отца.
Я ненавижу тебя.
Эта яростная мысль пронеслась в воздухе и обрушилась на отца. Нейт увидел, как тот вздрогнул от душевной боли, а потом вышел через вращающуюся дверь, оставив сына на кухне.