Страница 228 из 324
Он двинулся дальше. Он был напуган – о да, просто в ужасе, – но это казалось вполне нормальным. Совершенно естественная реакция, поэтому Мика и не пытался с ней бороться. Затем он наткнулся на ботинок. Детский, невероятно старый. Дрожа, он поднял его. Выцветшая, но все еще различимая надпись на подошве из вулканизированной резины гласила: «
Чарльз Гудьир, 1871».
Попадались и другие артефакты: обрывки одежды, сломанные карманные часы, деревянная кукла с выцарапанными глазами.
Туннель плавно изгибался; скала была гладкой, как алебастр. Мика посветил фонариком вдоль свода – такого низкого, что он задевал его головой, даже когда полз. Туннель был покрыт странной грибовидной растительностью, черной и колючей. Он направил на нее луч фонарика – и грибок распался на части, оказавшись дремлющим клубком незрячих пауков. Они сновали по стенам туннеля, легко танцуя на камне, и исчезали в крошечных отверстиях в полу. Мика заметил, что пол и стены были испещрены тысячами одинаковых отверстий – крошечных темных ям, куда не мог проникнуть луч фонарика. Что еще там пряталось?
Отец, отец так хочет пить и есть! Пир горой…
Воздух становился все более спертым. Мика прикрыл нос и рот рубашкой, стараясь дышать неглубоко. На полу он заметил кость. Выбеленную, обглоданную дочиста. Она могла принадлежать животному. Но ни одно животное не отважилось бы спуститься в такое место, не так ли?
Он внимательно посмотрел на кость – длинную, изящную, филигранно обработанную, кончики которой были отполированы временем или… чем-то, что посасывало ее, пока концы не стали гладкими.
И тогда он услышал их. Самые ужасные звуки…
–
О некоторых функциях твоих нервных окончаний, Минни, ты даже не подозревала,
– сказало существо голосом Корта. –
Есть регистры, которые ты не можешь ощутить, а собаки могут слышать звуки, недоступные людям. Я могу помочь тебе услышать эти звуки. С радостью.
Руки существа с длинными пальцами изящно двигались, ногти заострялись. Их движения завораживали. Минерве показалось, что она проглотила кодеиновый сироп от кашля.
–
Раскинь руки
, – сказало существо-Корт. –
Ладони вверх, Минни, пожалуйста
.
Она беспомощно повиновалась. Монстр коснулся ногтем места на ее запястье, где под кожей проступали синие вены. Боль была мгновенной и острой, не похожей ни на что ранее испытанное. Слишком больно, чтобы даже кричать.
Он убрал пальцы. Кожа не была повреждена. Никаких следов не осталось.
–
Я могу раскрыть тебя
, – сказало существо голосом Корта. –
Могу заставить тебя почувствовать то, чего ты никогда раньше не ощущала, Минни. То, что в принципе немногие из тебе подобных когда-либо испытывали. Тебе бы этого хотелось?
– Нет, – сказала она. – Я не хочу.
Существо скорчило гримасу. Теперь его голос звучал как детское воркование:
–
Ну пачиму-пачиму-пачиму-у? Мы могли бы так повеселиться, ты и я
…
Монстр потянулся к ней снова. Минерва вздрогнула, и его палец медленно отдалился. Голова чудовища на тонкой шее была наклонена набок, в глазах отражался лунный свет.
–
Мне было больно
, – сказало оно голосом ее мертвого брата. –
Когда змея съела меня. Мне было так больно, Минни. Ты ничего не сделала, чтобы помочь
.
Она судорожно вздохнула.
– Корт, нет, я хотела…
–
Но ты не помогла
, – злобно ответило существо. –
Захотеть – это еще не сделать, Минни. И чем я теперь стал? Дерьмом. Я – змеиное дерьмо.
– Прекрати, – прошептала она.
– Она была розовой, Минни. Солнце просвечивало сквозь кожу змеи. Свет был розовым внутри ее пасти. Розовым с черными прожилками на месте вен. Пахло раздавленными кузнечиками. Я задыхался, но очень долго – слишком долго! – оставался в сознании. Намного дольше, чем ты думаешь. У меня были сломаны ребра, легкие наполнились кровью, но я, кажется, кричал. Помнишь, как звучали мои крики? Держу пари, ты их слышала – ты же сидела совсем недалеко! Правда, на дереве. Целая и невредимая.
– Пожалуйста, прекрати! – взмолилась она.
Существо коснулось другого ее запястья. Боль была невыносимой, пожирающей весь мир. Оно убрало палец. Осторожно подуло на ее кожу. Боль отступила.
–
Начнем, любовь моя?
– Нет, пожалуйста, нет…
Оно покачало головой с выражением неподдельной печали, как бы говоря, что контролировать последующие события не в его власти.
–
Мы должны
.
– Нет, нет, нет…
– Я пуглив и скрытен, но то и дело разрываю на куски опасных животных. Что касается моего имени, там есть три одинаковые буквы.
– Что?
Оно зловеще улыбнулось.
– Игра, моя дорогая.
Это ужасное существо хотело, чтобы Минерва отгадывала загадки? Она чуть не рассмеялась от такой банальности. Затем вспомнила слова, нацарапанные на стене в Престонской школе для мальчиков.
Почему 6 боится 7?
789! 789!
– А что, если я не буду играть?
–
Будешь, моя голубка!
– Монстр произнес это как неоспоримый факт. –
И проиграешь, потому что такие, как ты, всегда проигрывают. Боль, которую ты испытываешь, превзойдет твои самые смелые ожидания. Ты будешь просто поражена глубиной собственных ощущений.
Он печально вздохнул.
–
Мне неинтересны твои страдания. Я играл в эту игру слишком много раз. У таких, как ты, не осталось секретов, которые они могли бы мне поведать
.
– Так зачем вообще играть?
На его лице появилось выражение, которое в тусклом лунном свете могло сойти за печаль. Существо возмущалось самим собой и вроде как сожалело, что оно такое, каким не могло не быть. Но разве в глубине души не все мы пленники своей природы?..
Ш-ш-ш-ш-х-х-х-х…
Влажный, склизкий звук. Долгий и почему-то хриплый. В нем чувствовалась жуткая жажда чего-то.
Этот звук пронесся через туннель и ввинтился в уши. Мика оказался не готов к охватившей его панике.
Он ощутил впереди проход и прикрыл стекло фонарика пальцами, пропуская через них ровно столько света, чтобы разглядеть скалу прямо перед собой. Совершенно не хотелось объявлять о своем присутствии тому, кто мог там скрываться. Мика крался вперед, чувствуя, как кровь приливает к сердцу; от его стука кружилась голова.
Звуки усилились. Боже милостивый, что же могло их издавать?
Туннель закончился, и Мика снова смог встать на ноги. Он оказался в каком-то подземелье. В каком-то…
…логове