Страница 18 из 324
В другой ситуации Минни бы даже посмеялась, но к сожалению, в этот момент перед глазами у нее потемнело и она почувствовала, что вот-вот упадет в обморок.
К горлу подступала тошнота, кишечник бурлил, веки склеились, как дыра в заднице на морозе.
«Дохлая, как бобровая шапка? Чудесно. Отличный настрой, пацан».
Она даже не потянулась к оружию. Просто скрестила руки на груди. А вот мужчина, конечно же, тут же схватился за свой пистолет.
«
Не промахнись
, – молилась она. –
Всади одну пулю в грудь, а другую – в мозг. Это будет соответствовать условиям договора. Честно. Окончательно».
И все равно оно случилось – прямо в этот самый момент. То, что она так отчаянно пыталась предотвратить.
«Обострение» –
так она называла это состояние. Когда срабатывал какой-то инстинктивный механизм.
Все ее чувства обострились. Взгляд на мир расширился и сузился одновременно – она могла видеть все в мельчайших деталях. Пот на лбу этого парня – каждую каплю, выступившую на его коже. Изгиб челюстей мужчин за окнами, напряжение их пальцев на спусковых крючках ружей. Все стало идеально четким, будто прямо перед глазами поставили огромное увеличительное стекло. И она могла действовать с привычной уверенностью и скоростью, в то время как люди вокруг нее двигались как в замедленной съемке.
Мужчина потянулся за своим пистолетом – слишком медленно, чертовски медленно, как новичок.
«Давай, пацан! Быстрее! Стреляй одну за другой!»
Ее руки разжались и слишком быстро потянулись к оружию. В следующий момент пальцы Минни обхватили рукояти кольтов.
«
Надо было приклеить оружие к кобуре
», – подумала она. Стволы плавно поднялись. Пули вылетели из дул, пронзили воздух и попали мужчине прямо в сердце и голову, отбросив назад, прежде чем его пистолет успел подняться выше уровня бедер.
Минни развернулась, больше не сопротивляясь, отдав управление дьяволу в своей крови. В окнах образовались аккуратные отверстия, –
пиу! пиу!
– когда пули пробили стекло. Они попали в мужчин снаружи (прямо в их выпуклые глаза) и прошли через податливую плоть, а затем вылетели из их затылков со струями липкой розовой жидкости.
К тому времени
обострение
уже отступало. Будто прожженный вор-домушник, оно появилось из ниоткуда, сделало свое грязное дело и ушло, не оставив следов.
Тело молодого человека отбросило за дверь. Его ботинки торчали в воздухе над порогом. Минни издала звук, похожий на всхлип и крик одновременно.
«Будь ты проклят. С меня хватит. Будь ты проклят. Дай мне умереть».
Ответ пришел с потоком ветра, закручивающимся между ботинками мертвеца:
«Страдай. Страдай так же, как ты заставила страдать меня…»
Минни распахнула дверь и выбежала на улицу. Череп мертвеца блестел в лунном свете, скальп был разорван, и из мозга с булькающим звуком вытекала пузырчатая пурпурная пена. Его широко раскрытые глаза смотрели в небо, роговицы стали молочными.
«…или приходи ко мне, дитя, –
дразнил голос.
– Ты же прекрасно знаешь, где я. Мы можем встретиться лицом к лицу, как люди чести. Заключим еще одну сделку».
Ее костный мозг застыл. Именно так она себя чувствовала: коричневый бульон кристаллизовался в лед внутри ее костей, холодный, как иней на горном перевале.
«
Приходи ко мне, девочка. Чего ты ломаешься? Давай покончим с этими глупыми играми
».
Она пошла в противоположном от голоса направлении, что было невозможно, поскольку он доносился со всех сторон. Тот, чье имя она не посмела бы назвать, обитал внутри ее разума.