Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 64

Глава 9. Юридические тонкости.

Утро встретило Астарию тёплым лучиком света из окна. Таким редким в Нижневоротске. Она сладко потянулась в мягкой и тёплой постели гостевой комнаты и улыбнулась, ощутив аромат свежего кофе, доносившийся снизу. Кинув взгляд на порванную рубашку, валяющуюся на обтянутом видавшей жизнь тканью кресле, Астария огорчилась. Не одевать же ей это? Надев юбку и укутавшись снова в плед, Астария спустилась вниз следуя тонкому аромату кофе, который вёл её в кухню. Не решаясь привлечь внимание хозяина дома, драконица замерла на пороге.

Йердан гремел посудой и чесал затылок. Его двухметровая фигура выглядела комично в маленьком кухонном фартуке с цветочным узором. На нём как всегда была одета белая рубашка и бежевые брюки, которые не скрывали его крепкую фигуру. Он не был атлетом. Скорее легкоатлетом, подтянут и в меру накачанный. Но то, что она видела вчера, дало ей понять о его реальных возможностях. Истинная форма черта, с длинными и мощными руками, чуть разведенными и согнутыми в коленях массивными ногами с удлиняющейся для прыгучести и бега, присущего хищникам, пяткой, не напугали её. Даже чёрные вздутые вены и горящие красные глаза. Демоны, они же черти, не были редкостью в Химао. Хотя гражданами королевства они не являлись. Да кому может быть нужен отдалённый от цивилизации клочок земли, окружённый болотами?

– Проснулась?! – пробудил её от размышлений голос Йердана, который даже не обернулся к ней, продолжая что-то мешать в жарехе.

– Доброе утро. – смутилась она и вытянулась по струнке.

– Проходи, позавтракаем. – все так же стоя к ней спиной ответил Йердан.

– Эм, у меня тут проблема небольшая.

– Какая?! – наконец он обернулся и сразу всё понял, – Ах, точно. Твоя рубашка. Сходи пожалуйста в мою комнату. У лестницы направо. Там в шкафу выбери себе рубашку.

Астария ещё больше смутилась, но пошла куда её отправили. Найдя нужную комнату, она осторожно вошла, словно её кто-то мог застигнуть за копанием в вещах чужого мужчины. Быстро открыла шкаф, стоявший слева от двери и схватила первую попавшуюся рубашку. Кремовую. Даже удивительно, что у Йердана есть рубашки других цветов, кроме белого. Там же в комнате она скинула с себя плед и облачилась в неё. Рубашка конечно была ей сильно велика: и в длину как короткое платье, и в ширину висела мешком, и рукава болтались на тоненьких ручках. Закатав рукава, Астария вернулась в таком виде на кухню и села за стол, где для неё уже была налита кружка ароматного кофе с дымком и на белоснежной тарелке горкой лежала перемешанная яичница.

— Я хотела обсудить один момент из вчерашнего вечера. – робея, начала Астария, – Моя собственность? Серьёзно, Йердан? Я же не питомец твой, а партнёр.

Йердан, который до этого сидел за кухонным столом с закрытыми глазами, наслаждаясь кофе, будто медитируя, открыл их. И… усмехнулся. Это была не улыбка, а защитная реакция, лишённая веселья.

—А ты читала контракт, который подписала?! Не просто взглядом, а вчитываясь в формулировки, написанные кровью?

—Я… — Астария замялась.

Она подписала, доверившись инстинкту и отчаянию. Читала ли она каждую строчку? Нет.

—Вот то-то же, — он откинулся на спинку стула, сложив пальцы домиком. — Пункт третий, подраздел «Статус и обязательства на период действия контракта». Цитирую по памяти: «Исполнитель на время действия настоящего Договора признаётся неотъемлемым активом и временной собственностью Заказчика в целях обеспечения безопасности, неприкосновенности и беспрепятственного выполнения порученных задач в юрисдикциях, где правовой статус полукровок приравнивается к имущественному или ограниченному». – он сделал паузу, давая ей вникнуть.—Иными словами, в этом городе, где драконы могут по желанию объявить тебя «потерянной вещью», проще и безопаснее, чтобы у этой «вещи» уже был юридически оформленный хозяин. Особенно хозяин с репутацией… отпугивающей.

Астария вскочила. Чешуя на её шее и висках вспыхнула ярким, оскорблённым перламутром.

—Так я теперь что, твоя служанка? Рабыня? Драконица в услужении у полудемона — это даже не наглость, это… это кощунство с точки зрения любого из тех выродков наверху!

—С юридической точки зрения аристократов — да, — невозмутимо парировал Йердан. — С точки зрения наглецов, тянущих свои руки к тому кто не защищён и охотников до слабых, теперь будут знать, что ты отмечена моей печатью. С точки зрения того же князя Вальтара, который почувствовал на себе, что происходит, когда трогают «мое»… — он намеренно сделал ударение на слове, — ты теперь под самой надёжной защитой в этом городе. Более надёжной, чем если бы ты была свободной. Ирония, да?

— Это не ирония, это издевательство! — она задышала чаще. — Я ушла от одного хозяина, чтобы попасть к другому?

—Таргалин считал тебя украшением, статусом, собственностью для услады своего эго, — голос Йердана стал резким, как лезвие. — Я считаю тебя стратегическим активом, партнёром по контракту и… да, временной собственностью на бумаге. Потому что эта бумага, написанная кровью демона, — единственное, что заставит этих ящеров задуматься, прежде чем снова протянуть к тебе лапу. Они понимают язык силы и владения. Я дал им понять, что владею. Поэтому ты жива, невредима и сидишь здесь, а не в «Изумрудном гроте», развлекая пресыщенного ублюдка.

Астария хотела что-то выкрикнуть, но слова застряли в горле. Гнев кипел в ней, жгучий и справедливый. Но под ним пробивался холодный ручеёк логики. Он был прав. Отвратительно, цинично, по-демоньи извращённо — но прав. В мире, где её чешуя, проявляющаяся в момент эмоционального возбуждения без возможности принять истинную форму, была клеймом, статус «собственности» могущественной, непредсказуемой силы был щитом. Щитом, пахнущим серой и унижением, но щитом.

— И сколько продлится этот… статус? — выдавила она сквозь зубы.

—До выполнения условий контракта или его расторжения по обоюдному согласию, — ответил он деловым тоном. — Как только мы завершим дело с Громаром и более… глобальные вопросы, ты свободна забрать свою долю и уйти. Или остаться на новых условиях. Без этого пункта. Если захочешь.

Он посмотрел на неё, и в его ореховых глазах не было торжества. Была усталая прагматичность.