Страница 96 из 119
Глава 34
— Лис —
Бой шёл по запланированной тактике, ровно до того момента пока наши ебанутые барышни не решили встать в нашу шеренгу! А я предлагал бункер, где мы их прячем, забетонировать на время боя! Альфа сказал не стоит, мол девчонки вряд ли из бункера высунуться, ведь там же дети!
А я как жопой чуял — будет пиздец!
План был идеальный. Ровно до того момента, пока наши ебанутые барышни не решили, что стоять в стороне — это не для них, и не выросли в нашей шеренге в самый разгар заварухи!
А я ведь говорил: «Волк, давай зальём вход в бункер бетоном на пару часов! От греха!» А Босс что? «Да ладно тебе, Лис, там же дети, они от них ни на шаг не отойдут». Ага, щас! У этих амазонок материнский инстинкт, видать, намертво переплелся с желанием оторвать кому-нибудь голову.
Как жопой чуял — будет полный пиздец!
Стоим мы, значит, в этом адовом пекле: вокруг марево от взрывов, грохочет каждую секунду так, что перепонки лопаются. Пули над башкой свистят, ищейки дохнут пачками, орошая бетон своей поганой кровью. И тут наша «подмога» заявляет о себе во весь голос!
Рыжая бестия, Феликсова ведьма, каким-то чудом просочилась на третий этаж казармы. Засела там, как заправский диверсант, и пуляет оттуда своими гранатами прямо по головам охотников. Вспышки такие, что глаза слепит! София тоже времени не теряет — вцепилась в ствол, сидит за металлическим ограждением и методично поливает свинцом любого, кто хоть нос кажет из-за деревьев. Работает четко, как снайпер.
А рядом с ней Альфа наш. Морда красная, как у варёного рака, жила на шее вздулась — того и гляди лопнет. Злой, сука, до чёртиков! Я только рот открыл, чтобы в лицо Альфе выдать:
«Вот! Говорил я тебе — бетонировать их надо было! А ты: «дети, бункер, не выйдут»! Получай спецназ в юбках!», как реальность прилетела под дых.
Якута снимают прямо у меня на глазах. Глухой удар, пыль от бетона, и наш олень северный валится мешком. Матерюсь так, что связки рвутся, хватаю его за шкирку и волоку из-под обстрела. В груди дыра, кровь толчками, но по глазам вижу — злой, сука, значит, выкарабкается.
— Бляха… дай ствол, я сниму ту падлу! — рычит Якут, пытаясь захлебнуться собственным бешенством.
Кидаю ему запасную пушку — пусть развлекается, пока швы не наложили, — и пулей вылетаю обратно на площадку. Адреналин по венам хлещет, пальцы на курке дрожат... И тут в это кровавое месиво врывается третья ебанашка, и всё окончательно летит по пизде!
Дашка. Спецназ наш недоделанный, прости господи. Вылетает прямо на линию огня с автоматом наперевес, а вид такой, будто мы тут не в кровавую войнушку с ищейками играем, а пытаемся стадо розовых единорогов на лужайке окучить!
Я аж замер на долю секунды, наблюдая этот сюр: крохотная девчонка, ствол почти больше неё, а в глазах — решимость уровня «сейчас всех порву, только покажите, на что нажимать».
Одуванчик даже чухнуть не успевает, как её прошивают пули. Валится она на землю, и в этот момент у Оникса окончательно срывает резьбу. Его выщёлкивает мгновенно: человеческое в нём гаснет, остаётся только первобытный ужас и жажда рвать. Он оборачивается зверем на ходу и несётся на охотников, перекусывая им шеи, как сухие ветки. Ну, хули делать, я тоже крови хотел, а зверюга внутри давно скреблась — дал волку свободу.
Так мы всех и скушали вместо завтрака.
А сейчас рвём когти в больницу. Я за рулём, вцепился в баранку так, что пластик трещит. Не сбавляя газа, топлю на полную, хуярю по бордюрам, срезая углы. Машину швыряет в диком заносе, когда я проношусь на красный, едва не опрокинув гружёную фуру на бок. А Оникс сзади, зажимая раны девчонке, орёт как смертник:
— Быстрее, сука! Быстрее!
Куда быстрее, бля?! Стрелка спидометра уже давно на боку лежит, движок ревёт на пределе, выплевывая поршни в радиатор! Но я вдавливаю тапку в пол без всякого разума. В зеркале вижу его безумные глаза и обмякшее тело одуванчика. Если она сейчас загнётся, Оникс не просто вскроется — он весь город в труху превратит.
В салоне густой замес из запаха свежей крови, горелой резины и бешеного адреналина. Воздух настолько тяжёлый, что его можно ножом резать.
Ёбаный одуванчик, сука, ты только держись! Умирать тебе сейчас вообще не по графику, слышишь?!
А она вдруг затихла. Перестала всхлипывать, обмякла на руках у Оникса — кажись, окончательно вырубилась. И эти её последние хрипы, когда кровь пузырилась на губах и выплёскивалась изо рта — страшное зрелище. Да что там говорить, даже мне, прожжённому оборотню, который видал кишки на заборе, эта картина по нервам ебашит так, что руки на руле ходуном ходят.
Оникс сзади завыл — глухо, по-звериному, прижимая её к себе. Этот звук у меня под кожей иголками рассыпается.
— Дыши, мелкая! Только дыши! — рычу я под нос, вписываясь в очередной поворот на двух колесах.
Впереди уже маячит козырек над входом в частную клинику. Я не собираюсь тормозить по правилам — я влетаю на пандус, вынося шлагбаум к чёртовой матери. Нам плевать на протоколы, нам нужно, чтобы наш ахуенный докторишка одуванчика вытащил с того света!
Торможу на ходу, из тачки выпрыгиваю. Оникс с одуванчиком следом. Мчим до выхода. Дверь рывком распахиваю, она бъётся о стену разбрасывая крошево стекла под ноги. Похуй, сейчас не до нежностей!
В клинике при виде нашего дефиле народ вжимается в стены. Посетители, врачи, санитарки — все врассыпную. Ещё бы, зрелище — полный пиздец! Два головореза, голых по пояс, все в копоти и чужой крови, тащат окровавленную девчонку. Чистый экшен, ебать, Голливуд отдыхает!
По коридору, забивая на правила, к нам уже несётся Муха — Альберт Мухин. Главный босс этой богадельни и ахуенный спец. Он в своё время Софию буквально с того света вытащил, так что одуванчика обязан собрать по запчастям. Спасёт, как пить дать, иначе я ему лично глаз на жопу натяну и моргать заставлю!
За Мухой пара санитаров — шкеты по полметра, пыхтят, тараканят к нам кушетку на колёсах. Оникс укладывает на неё одуванчика. Бережно так, сука... Я бы, наверное, так не смог. Слишком много во мне углов и зазубрин.