Страница 48 из 119
Решаю задвинуть тему про этого гладиатора куда подальше. Сыта по горло этими нравоучениями от Зотова — этакого «недоотца» в роли сурового ментора.
— И когда меня вызовут на проверку?
— Извини, но мне не докладывают! — фыркает полковник.
Ну да, ясно. Обычно это происходит внезапно — без звонка, без предупреждения. И нет ничего хуже, чем сидеть и ждать этого часа Икс! Хотя выбор невелик. Можно, конечно, уволиться — проверку это не отменит, но будет не так позорно, чем если Каменев сам придумает мне статью. Но уйти — значит сдаться. А я ещё могу драться. У меня тут план капкан по поимке и задержанию особо опасного извращенца, который свои причиндалы в штанах держать не умеет!
— Ладно, свободна… — выдыхает Зотов, уже немного остывший.
Я подрываюсь с места.
— И табельное сдай,— летит мне в спину.
— Но…
— Сдай, Ася! — это не просьба. Это приказ. — А то ненароком кого-нибудь пристрелишь!
Стискиваю челюсти до скрежета. Да я сейчас и сама не против того гладиатора пристрелить — с его появлением в моей жизни одни проблемы! Чёртов идиот!
Зотов смотрит в упор. Ждёт сопротивления? Ошибается. Если решу его прикончить — найду тысячу и один способ, и пистолет мне для этого не понадобится. Но то, что полковник мне не доверяет, это противно.
— Есть, — цежу сквозь зубы и выхожу из душного кабинета.
Иду по коридору, остервенело топая. Люди расступаются — наверное, вид у меня говорящий. Я будто заряженная ракета, готовая рвануть прямо здесь и сейчас.
И стоит мне появиться в отделе, Вася с Виталей оживают. Вася аж со стула подпрыгивает:
— Ася! Ты как?
— Жива, и уже хорошо! — Виталя, кажется, ещё не отошёл. Усмехается, припадая к бутылке с минералкой.
— Ага, — киваю ему. — Нагоняй от Зотова воскресил!
— Он всё утро на нас срывался, — морщится Вася и плюхается обратно на стул. — Вот, объяснительные строчим…
Виталя швыряет на стол стопку бумаг:
— А ещё гора протоколов по тем, кто в «трюме» чахнет! — это он про тех отморозков из бара. — Рука отвалится! Поможешь?
— Я в отпуске, — натянуто улыбаюсь, но внутри — впервые за эти сутки — проскальзывает тёмная, ядовитая радость.
Должна же я от этого сраного отпуска хоть какую-то выгоду получить! И если честно — я обижена. Идея пойти в бар — Васина. Наливал усердно — Виталя. Отморозков отгрузил — гладиатор. А влетело по первое число — Асе! И сейчас меньше всего хочется копаться в бумажной волоките.
— Прекрасно, — кривится Виталя. — Сама доброта!
Из сейфа достаю табельный в кобуре. Вздыхаю так, будто прощаюсь с лучшим другом. Но понимаю — так надо. В последнее время моя жизнь пошла под откос, а я стала несобранной, злой и наделала столько ошибок, что самой себе готова выписать выговор с занесением в личное дело.
— Всё-таки старик сдать приказал? — тихо спрашивает Вася.
— Боится, что я кое-кого пристрелю… — отвечаю с горькой иронией.
Все прекрасно понимают, о ком идёт речь. Пояснять нет смысла.
— Да хрен тебе удастся, — усмехается Вася. — Не успеешь достать — он тебя обездвижит…
И в его голосе — что, восхищение? Восхищение этим доморощенным гладиатором?!
— Вообще-то, по статистике, качки медлительны, — вставляет Виталя.
— Да хрена с два! Видел, как он тех мужиков уложил? Технично!
Вася пытается изобразить приём ниндзя, но выглядит это как пляска сломанного робота.
— Да ему просто повезло… — снова лезет в спор напарник.
— Их было семеро, Виталя! Какое там везение?!
— Они были пьяные в дрова! Половина сама от перепоя свалилась!
Пока они спорят, я решаю технично слинять. С меня на сегодня хватит разговоров об этом идиоте! Достаточно того, что он у меня в голове бесплатно поселился.
Чёртов психопат!
В дежурке меня встречает Маша — оперативный дежурный с обворожительной улыбкой, пухлым личиком и весёлыми тёмными кудряшками.
— О, Ася! — верещит она писклявым голоском. — Слышала, у тебя отпуск!
Скорее изгнание!
Но я просто киваю, выкладывая табельное на стойку:
— Типа того.
— Везучая! — растягивается она в искренней улыбке, а меня от её сияния слегка подташнивает. — Заполни это… и вот это.
Пока я заполняю бумаги, Мария с особым усердием выписывает номер пистолета, пересчитывает патроны, сверяется с журналом. И мне так и хочется сказать:
«Зря стараешься, Маш! Здесь за это наказывают!»
Но молчу. Скрежещу зубами и смотрю, как она убирает мой ствол в сейф, щёлкает замком, забирает бумаги. А потом снова улыбается во все тридцать два:
— Хорошего отпуска, капитан! — и даже игриво отдаёт честь.
Каким-каким, а хорошим быть он явно не планирует!
Домой не спешу. Решаю половину пути пройти пешком. Проветриться, выдохнуть, разогнать дурные мысли движением. Вроде получается. Фокусируюсь на чём угодно, лишь бы не думать о том безумце. Разглядываю вывески, прохожих. Вот собачка милая метит колесо дорогущей иномарки — словно пишет владельцу: «Даже будучи ахренительно богатым, ты не уйдёшь непомеченным». Забавно.
Вечер близится к закату. Москва гудит, как растревоженный улей. У входа в метро — давка. И я решаю идти до следующей станции. Потом ещё парочку пропускаю. И ещё. Не замечаю, как оказываюсь у дома, пройдя весь путь пешком. Усталая, но чуть более спокойная.
Телефон в кармане жужжит. Достаю — думаю, ошиблись номером. Но стоит вчитаться в СМС…
Грёбаный идиот! Да как он смеет мне такое писать!
«Ахуенно ты кончаешь, капитан Зайка. Повторим?»
И если утро было отвратительным, день — омерзительным, то вечер явно решил доказать, что в искусстве портить мне настроение ему нет равных!