Страница 22 из 119
Глава 8
— Ася —
Напряжение в зотовском кабинете висит, как шаровая молния, готовая сорваться и снести голову с плеч. Даже открытое окно не спасает — ни от духоты, ни от этих невидимых разрядов, что щёлкают по коже. Кислород, кажется, забыл о своей прямой обязанности — просто быть! — и решил устроить мне проверку на прочность.
Тело налилось густым, липким свинцом. Каждое движение даётся с колоссальным трудом, будто пробираешься сквозь толщу воды. Поэтому я предпочитаю не шевелиться, берегу остатки сил. Даже моргаю через раз — веки превратились в чугунные заслонки, которые с трудом удерживаю одной лишь силой мысли, но они всё равно предательски сползают. Затылок ломит от тупой, пульсирующей тяжести, будто туда залили раскалённый бетон, который вот-вот застынет, навеки похоронив меня под собственной плитой.
Зотов смотрит на меня взглядом, полным предвкушения моего тотального фиаско. Угрюмый, как грозовая туча перед самым «бабахом». Галстук развязан — для лучшего дыхания, очевидно.
В моём присутствии это ему всегда помогает!
— Ну? — не спрашивает, а требует полковник.
Что удалось найти? Крохи! За которые мне неминуемо влетит. Вот прямо сейчас.
Глубоко вдыхаю, пытаясь скрыть дрожь в пальцах, и сильнее сжимаю карандаш. Усталость двух бессонных суток кричит во всём теле. Так и хочется лечь посреди кабинета и заявить:
«Всё! Я устала! Можете хоронить без церемонии и последнего салюта!»
— Блондинку из аэропорта найти не удалось, — мой голос звучит как шёпот умирающей кобылы. — Поиск по лицам результатов не дал. Имя знаем, но этого не достаточно.
А мы пытались, честно! Даже пришлось пообещать Виталию бутылку дорогого коньяка за усердие. Не срослось.
Эта белобрысая девчонка, будто сквозь землю провалилась! Пф! И нет её! А поиск по одному имени — это чистой воды издевательство. Я боюсь даже представить, сколько у нас в стране Даш! А между прочим, имя Дарья — в топ-10 популярных! В ДЕСЯТКЕ, Карл!
Жаль мы на одном его имени потратим пару лет!
Но Зотову этого, конечно, не объяснишь. Его взгляд и так кричит, что мы бездарности.
Собираюсь с духом и выдыхаю:
— Нам нужно немного больше времени…
— У вас остался час, Анастасия Павловна! — напоминает Зотов стальным голосом.
И это бесит даже больше, чем наша беспомощность перед этим верзилой! Час — и придётся его отпускать. Хотя есть кое-что… интересное. И сверхсекретное.
— Но я порылась в архивах и нашла один любопытный документ…
Чувствую, как Вася и Виталий напрягаются. Они были против этого направления. Мои напарники слишком трусливы в отличие от меня, при слове «сверхсекретно» у обоих на лбу проступает испарина. Но выбора нет. Это последняя ниточка.
А дальше два варианта: или раскрутится, или громко бзданёт!
— Что за документ? — Зотов сверлит меня взглядом, от которого перехватывает дыхание.
Открываю тонюсенькую папку, достаю протокол, вручаю полковнику.
— Наш подозреваемый числится в спецвойсках. Некая группа «Тень-08»…
Замечаю, как Зотов резко краснеет. Кряхтит, откашливается, дёргает воротник, ещё больше ослабляя галстук. Бумага в его руке дрожит.
Кажется, он в курсе? Очень на это надеюсь!
— И? — хрипло выдавливает он.
— Но так же есть данные, что он является соучредителем охранного агентства «Альфа». Как такое возможно? По регламенту военный не имеет права вести бизнес и быть к нему причастным даже в качестве второго лица.
Зотов уже не просто красный — он бордовый. Понять, что происходящее ему не нравится, несложно. Ему вообще редко нравится то, что я делаю. Особенно в последнее время!
Полковник откладывает документ, хмурится, отворачивается к окну. Наверное, мысленно матерится. И мне его жалко… капельку. Да, работа у него — не сахар. Может, стоит мне быть к нему чуточку милосерднее и в качестве компенсации прикупить ему полтонны успокоительного? Но вместо этого я снова открываю рот:
— Вот если бы вы позвонили его начальству… расспросили подробнее о службе…
Обрываю себя на полуслове. Резко и, кажется, навсегда! Зотов бросает на меня такой взгляд, который ясно без слов его немой крик: «Ася, я тебя пристрелю!».
Спина моментально выпрямляется, будто я на параде перед президентом. Воздух в кабинете сгущается, кажется, ещё секунда — и ударит молния. Мы все замираем. Вася с Виталием даже дышать перестали. А я делаю вдох. Возможно, последний.
— Ты хоть видела, чья подпись стоит на этом документе? — гремит Зотов.
— Угу, — киваю разок.
— Меня на пенсию спишут раньше, чем я успею номер набрать!
Безнадёжно. Я знала. Но попробовать стоило.
Отвожу взгляд, на пальцы, ища баланса в карандаше. В груди жжёт — и я слишком хорошо понимаю, что это: обида. Дурацкая, детская обида. Потому что не справилась. Потому что опять оплошала. Потому что теперь этого типа придётся отпускать, несмотря на все внутренние колокола тревоги.
Веки режет. Часто моргаю, чтобы не расплакаться. Глотаю ком в горле.
— Так! — снова басит Зотов. — Этого… задержанного — отпустить! Немедленно! А это… — он трясёт перед моим носом распечаткой, а затем швыряет её на стол, — Только попробуй в это дело сунуться! Тебе тогда ничего не поможет, Ася. Ни я, ни сам господь Бог!
— Есть, — отзываюсь я, и мы втроём поднимаемся.
— Перед задержанным извинишься, — бросает мне в спину Зотов. — Лично!
Отлично! День удался на славу.
Ноги — ватные, будто я только что пронеслась спринт со скоростью света. Иду к двери по инерции. Напарники вылетают из кабинета пулями, лишь бы скорее скрыться с глаз долой и не получить дисциплинарное взыскание. И если мои товарищи отделаются лишь простым выговором, то мне непременно грозит неполное служебное!
Вселенная явно строит против меня заговор.
— Ася, — останавливает меня на пороге голос Зотов.
Оборачиваюсь. Старик прожигает взглядом: