Страница 65 из 66
Я и не ожидала от соседки такого поступка. Мы живём рядом столько лет, но чтобы она вот так вышла и сама стала мыть чужую дверь! Мне захотелось её обнять.
— Вы оттирали мою дверь? — голос сорвался. — Спасибо вам!
Растроганная, я раскинула руки, шагнула вперёд и, не заметив таз, наступила на его бортик. Тот ушёл вниз, как педаль, противоположный край взметнулся, таз встал на ребро, и вода, словно из катапульты, хлынула прямо на Сэма. Он оказался мокрым с головы до ног.
— Вот нерасторопная! — вскрикнула соседка. — Человека водой окатила! Смотри, куда идёшь! Как медведь, право!
Мои добрые чувства мигом улетучились. Сэм подскочил и принялся отряхиваться. Кэти молча наблюдала, и по её лицу невозможно было понять, смешно ей или всё равно.
— Ну что стоишь! — запричитала соседка. — Неси полотенце! И сменную одежду!
Сэм уже стягивал с себя мокрый жилет.
— Полотенца будет достаточно, — сказал он, глядя на меня из-под мокрой чёлки. Капля воды скатилась по его виску, по шее и скрылась за воротом рубашки, а я…
— Ханна. Ханна… — голос Кэти выдернул меня обратно в машину. — Зелёный.
Позади уже сигналили. Я тряхнула головой, отгоняя воспоминание, и нажала на газ.
— Когда слушание по делу Мин Хо? — спросила Кэти.
— Послезавтра.
— А господин Кан пойдёт?
— Не знаю. Я спрашивала несколько раз, но он так и не ответил. Хотя его и не вызывали.
— Я до сих пор не понимаю, что толкнуло господина Мина на убийство, — выдохнула Кэти. — Долги не оправдание, чтобы лишать человека жизни.
— Ты права. Сегодня редко встретишь человека без долгов. У кого кредитка, у кого ипотека. Только господин Мин задолжал не банку, а казино. Часть его долга выкупил тот самый критик. А когда Мин Хо не смог расплатиться, критик стал его шантажировать: не вернёшь деньги, разнесу твой ресторан разгромной рецензией, и ты лишишься всего.
— То есть он как бы защищал ресторан от плохого обзора и при этом сам подставил господина Кана? — нахмурилась Кэти.
Я понимала её недоумение. Звучало это нелепо: спасать ресторан, подставляя друга и партнёра.
— Спасал он только себя. Убрать критика, значит снять шантаж. Подставить Кан Тэо, значит получить доверенность и продать ресторан. Продажа закрыла бы остальные долги перед казино. Одним выстрелом двух зайцев, как говорится.
Я вспомнила лицо Тэо после звонка Мин Хо. Тот звонил, просил помощи: мол, его подставили так же, как и Тэо. Но Тэо уже знал всю правду. Я думала, что за эти недели выучила его холодность и отстранённость наизусть, но в тот раз он даже не стал выяснять, почему друг так с ним поступил. Просто выслушал и положил трубку. А потом долго стоял у окна. Я не лезла с утешениями.
— Люди меняются, — задумчиво сказала я. — Кан Тэо доверял другу, партнёру, человеку, с которым делил детство, а получил нож в спину.
Повисло молчание. Каждая из нас думала о своём.
Наконец машина съехала на подземную парковку уже знакомого здания Адама Гельба. Прихватив корзинку, мы с Кэти поднялись на лифте на двенадцатый этаж. Двери разъехались, и перед нами открылся коридор с вывеской «Вон и партнёры». Каблуки стучали по мраморной плитке, из панорамных окон лился солнечный свет. Часть этажа ещё стояла в ремонте, но по сравнению с нашей старой конторой это был совсем другой уровень.
А всё благодаря Адаму. Он лично приехал в наш старый офис, увидел его плачевное состояние и предложил Артуру часть этажа в своём здании. Объяснил это скидкой: он хотел, чтобы я представляла его интересы в суде, а часть гонорара засчитал как снижение арендной платы. Мы платим меньше за этаж, он платит нам меньше за работу. То есть выигрывал в любом случае. Неудивительно, что Гельб стал таким успешным и богатым.
— Ханна, ты как раз вовремя! — подбежала Эмили. — У Артура сидит какой-то известный ресторатор. О тебе спрашивал.
— А что за дело?
— Не знаю. Он велел, как придёшь, сразу отправлять к нему. Вот, отправляю.
Оставив Кэти с Эмили, я пошла по коридору мимо стеклянных перегородок и поймала своё отражение. Как сильно изменилась моя жизнь! И всё благодаря тому, что однажды вечером я рискнула и сама ввалилась в комнату для допросов.
— Ты акула, — шепнула я отражению. — У тебя всё получится.
Я открыла дверь и увидела начальника и сидящего ко мне спиной мужчину.
— Доброе утро! — сказала я, подходя к столу и ставя на него корзинку. По кабинету разнёсся аромат корицы.
— Ханна, ну наконец-то. Мы тебя заждались, — бросил Артур, сдерживаясь при госте.
Незнакомец поднялся и повернулся ко мне. Высокий брюнет с лёгкой щетиной и ярко-голубыми глазами. Этот контраст притягивал взгляд. На вид лет тридцать пять, дорогой костюм сидел идеально.
Он улыбнулся и протянул руку:
— Дэниел Голденберг.
— Ханна Вейл, очень приятно. — Я пожала протянутую руку. Рукопожатие вышло на удивление мягким. — Что вас к нам привело?
Дэниел снова сел в кресло, откинулся на спинку и принялся откровенно меня изучать.
— Хочу, чтобы вы представляли мои интересы в суде.
— Почему я? — спросила, так и не отходя от стола.
— Ханна, — одёрнул меня Артур и нервно рассмеялся. — Видимо, ещё не проснулась. — Он положил руку мне на плечо и затараторил: — Это известный ресторатор на всю страну. Конкурирующая сеть подаёт на него в суд на десятки миллионов, обвиняя в краже коммерческой тайны, промышленном шпионаже и копировании уникальной концепции мишленовского флагмана.
Дэниел усмехнулся, прикрыв рот ладонью.
— Видите ли, мисс Вейл, я наслышан о ваших методах. Бумажками вы не ограничиваетесь. Если нужно, и к врагу в дом полезете. Мне это нравится. Я готов покрыть все расходы, достойно оплатить вашу работу и даже заключить с вами контракт на пожизненное ведение дел.
Пальцы Артура на моём плече сжались. Он уже подсчитывал, сколько можно заработать на таком контракте. А я зацепилась за другое. «Пожизненный контракт»? Я заключала такой только с Тэо. Откуда Дэниел о нём знает? Артур проболтался?
— Если вы предпочитаете находиться в непосредственной близости от клиента, — продолжил Дэниел, — я готов предоставить вам комнату в своём особняке. Для более продуктивной работы.
От такого предложения за версту несло пошлостью. Любопытство сменилось злостью. Если кто-то из своих сболтнул лишнего про наше с Тэо дело, этому человеку несдобровать.
Я уже открыла рот, готовая ответить так, чтобы этот человек запомнил меня надолго, но меня опередили:
— В этом нет необходимости.