Страница 47 из 66
— Осталась бы здесь жить! Квартира бесподобная. Ты бы мне булочки с корицей на работу готовил.
Она откинула голову на спинку дивана.
— Все бы меня уважали. Я была бы как она — акула среди адвокатов. Только дорогие клиенты, только офис в небоскрёбе, и мой счастливый твидовый пиджак.
Упоминание её твидового пиджака заставило меня улыбнуться. Она глянула на меня.
— Ты чего улыбаешься? Мой твидовый пиджак мне удачу приносит.
— С чего ты взяла? — спросил я, вдруг поймав себя на том, что мы оба перешли на «ты».
— Ну… Я заполучила тебя, когда была в своём костюме. Я нашла место, где прятали шприц. И из холодильника меня вовремя вытащили. Так что он точно удачу приносит.
Она помолчала, закрыла лицо руками.
— Ты видел меня голой. Я ведь даже эпиляцию там не сделала.
От этих слов меня будто током ударило. Вспомнила про переодевание?
Она тем временем повернулась и свалилась с дивана на пол. Я вскочил и подхватил её под локти, поднимая на ноги, и на секунду наши лица оказались слишком близко друг к другу.
— Мин Хо хитрый, — уже полушёпотом сказала она. — Мне не нравится, что он просит у тебя доверенность. Это твой ресторан. Ты крутой повар. И такой внимательный.
Она прижалась ко мне и медленно повела пальцем по рубашке, от воротника вниз. Каждая клетка тела кричала мне отойти от неё. Я не сдвинулся ни на сантиметр.
Её рука остановилась и сменила направление вверх, к моему лицу. Коснулась пальцем моих губ и посмотрела мне в глаза. Моё дыхание сбилось.
— Мин Хо ночью ковырялся в пакетах. Что-то искал.
Она снова отстранилась от меня.
— Мне бездомный сказал.
— Бездомный? — переспросил я, пытаясь восстановить дыхание и уловить прыгающую нить её мыслей.
— Да, у вас там один и тот же бездомный ходит. Думаю, питается из вашего ресторана. Он видел Мин Хо той ночью, когда ты рыбу разделывал. Мин Хо что-то очень искал. Бездомный запомнил, потому что шум не давал ему спать. Самого Мин Хо он, конечно, не знает, но по фото с вашего сайта указал именно на него.
Я слушал и не поспевал. Её мысли рассыпались, как кусочки пазла, брошенные на стол без всякого порядка: казино, доверенность, твидовый костюм, эпиляция, бездомный. Собрать из этого целую картину не получалось. Но одно я понимал точно — всё это время она думала не о себе, а о том, как вытащить меня из этой истории.
— Ханна, почему ты так горишь этим делом, когда на тебя саму нападают? Почему своим делом не занимаешься? — спросил я.
— Ты и есть всё моё дело, — глядя мне в глаза, ответила она. — Ты мне очень нужен. Ты мой ключ к той жизни, какую я хочу.
Последние слова прозвучали уже не так оживлённо.
— Ты так уверена в моей невиновности. А может, это я убил критика? Он же закрыл мой ресторан десять лет назад.
— Потому что ты не убийца. Ты внимательный к деталям человек. Да, орёшь на работе на всех, но, как они говорят, по делу. А наорал ты тогда, когда за тебя доску помыли и нож после той рыбы, просто потому что переживаешь за безопасность. Ты с виду засранец редкостный, зазнайка, упырь, ледышка… — продолжала она.
Её слова звучали как оскорбления. Мне бы стоило разозлиться. Почему-то не получалось.
— А внутри ты очень заботливый, — наконец закончила она.
Наверное, именно последняя фраза и не позволяла мне принимать все эти оскорбления всерьёз.
— Тэо, — впервые она назвала меня по имени. Без «мистера», без «господина», без фамилии Кан.
Одно это слово изменило весь мой вечер. Я знал, что должен сейчас встать, налить ей воды, сказать что-то сухое и отстранённое, вернуть нас обоих на безопасное расстояние. Вместо этого я наклонился к ней.
Она обхватила меня руками.
— Ты мне очень нравишься, — сказала она, притянула меня к себе и поцеловала.
Поцелуй сначала вышел неловким и совсем не таким, каким я его себе представлял в те редкие моменты, когда позволял себе представлять хоть что-то подобное. Слишком поспешным с её стороны. А потом… она чуть подалась вперёд, её пальцы зарылись мне в волосы, и я вообще перестал думать.
Я должен был отстраниться. У меня было полное право, да что там, обязанность. Но я не сделал ни того, ни другого. Вместо этого обхватил её за талию одной рукой, а второй бережно обхватил её голову, забыв на секунду, что в этой комнате из нас двоих в своём уме только я.
Потом она качнулась, неровно, будто пол под ней вдруг накренился, и я понял, что удерживаю уже не поцелуй, а саму Ханну, которая вот-вот снова окажется на полу.
Я подхватил её на руки и понёс в спальню. Всю недолгую дорогу она смотрела на меня с улыбкой — и неожиданно хихикнула, стоило мне переступить порог и закрыть за нами дверь.