Страница 36 из 66
Он рассмеялся добродушно и хлопнул меня по плечу.
— Кстати, тебя определённо подставили, — сказал он уже серьёзнее. — Я тут покопал сам — думаю, кто-то из конкурентов подкупил кого-то из нашего персонала, чтобы тебя подставить. Даже частного детектива нанял, но пока без толку.
Я кивнул. Приятно, что он так старается в этом разобраться.
— Если вдруг мой адвокат снова заявится, ты помоги ей, — сказал я. — Мы же с тобой не первый год друг друга выручаем.
— Конечно, конечно. Сделаю всё, что в моих силах.
Взгляд его скользнул по кухне — по столу, накрытому на двоих.
— Кого-то ждёшь?
— Временную помощницу, — сказал я. — Ведёт мои дела, пока я не могу выходить. Вот и завтрак на двоих накрыл.
Он кивнул, не переспрашивая, и как-то слишком быстро перевёл разговор — на то, ради чего, судя по всему, и пришёл.
— Тэо, — начал он, и голос его стал тише. — После новостей об отравлении от нас побежали спонсоры. Поставщики требуют предоплату. Арендодатель грозит расторгнуть договор. Мне нужно срочно перекредитоваться, сменить вывеску на время, найти тайного инвестора — что угодно, лишь бы нас не закрыли. Но бренд оформлен на тебя. Я связан по рукам и ногам, пока не получу доверенность на управление. Подпиши генеральную — и я всё улажу, пока ты разбираешься с делом.
— Настолько всё плохо?
— Очень плохо, — сказал он.
Я молчал, взвешивая. Отдать своё имя, дело всей жизни под чужой контроль, пусть и другу, — звучит рискованно. Внутри что-то неприятно сжалось, словно я заранее жалел о согласии, которое ещё не дал. Но выбора особо не было. Мин Хо я доверяю: он вытаскивал меня из передряг задолго до того, как я вообще научился готовить.
— Хорошо, — сказал я наконец. — Готовь документы.
Он расплылся в облегчённой улыбке.
— Через два дня всё будет готово.
Больше он задерживаться не стал — сказал, что пора в ресторан, порядок наводить. Я не стал его останавливать.
Я пошёл на кухню и стал доставать булочки из духовки. Повернувшись, я замер: Ханна стояла у стола — едва держась на ногах, утопая в моей одежде, с лицом словно только что пережила войну.
— Как вы? — спросил я, когда дар речи вернулся.
— В порядке, — прохрипела она. — Готова работать дальше.
Она забралась на стул.
— Вообще-то я пришла на запах булочек.
Булочки? Кроме них я успел сварить наваристый костный бульон с имбирём и куркумой — то, что в моей семье всегда готовили после сильного переохлаждения или простуды. Поставил перед ней глубокую тарелку, над которой поднимался пар. Но она к ней не притронулась.
— Что не так? — спросил я.
— Не хочется, — сказала она. — Подожду булочку, когда остынет. И, если можно, тёплый сладкий чай.
Я поднялся без единого лишнего вопроса и поставил чайник.
Пока чай заваривался, она сбивчиво рассказывала, что вчера заметила: решётка вентиляции в кабинете Мин Хо закручена не до конца, а пыль на ней местами стёрта. Шприц, по её словам, теоретически можно было спрятать и в паре других мест, но именно эта деталь зацепила её больше всего.
Я слушал её, не перебивая.
Мне нравится, как она рассуждает. Даже нелепая в этой одежде, с волосами, торчащими во все стороны, с голосом, севшим до хрипоты, — в ней есть что-то, от чего я не мог отвести взгляд. Не смазливое личико — этого добра вокруг хватает. Дело в другом: в каком бы виде она ни появлялась — то в саже, то с пятном от паприки, то вот теперь, едва живая после холодильника, — она держится так, будто иначе и быть не может. Смелость, что ли? Или просто внутренний стержень?
Она сделала глоток чая, поморщилась, потом улыбнулась — слабо, но искренне.
— Горлу легче, — сказала она. — Спасибо. Знаете, обожаю булочки с корицей. Мечтаю, что когда-нибудь мой будущий муж будет печь мне такие же — как моему начальнику печёт его жена на работу.
— Почему именно муж? — не удержался я, возвращаясь из своих мыслей.
— Сама совсем печь не умею, — честно призналась она.
Ханна вдруг замолчала, посмотрела на себя — мою рубашку, брюки — и нахмурилась.
— А как я вообще сюда попала вчера? — осторожно спросила она. — Помню только холодильник, а дальше — туман. Вы что, сами за мной ходили?
Я бы вышел. Если бы мог.
— Вас привёз Питер, — сказал я.
Она застыла.
— Питер был здесь⁈
И, не дожидаясь ответа, вскочила и почти бегом, всё ещё на трясущихся ногах, бросилась в сторону своей спальни.