Страница 33 из 71
Ждала я долго. Успела от корки до корки прочитать все припасенные журналы, выпить сок и съесть булочку, которую мне дала в дорогу сердобольная толстушка Лючия, а помощников все не было. Ощутив некоторое волнение, я позвонила Наташке и уточнила, что делать в том случае, если их прищучат. На что моя мудрая подруга с глумливым смешком ответила, что, наверное, тогда надо тушить свет, сливать воду и рвать, подобру-поздорову, когти. Но мне было совсем не до смеха. Я понимала, что сидеть на месте бессмысленно, и пора уже что-то предпринимать.
— Ладно, что ты, как маленькая, — ободрила меня Оганезова. — Вылези из машины и сходи посмотри, что там и как.
Легко сказать, сходи посмотри! А как я посмотрю, если офис располагается на втором этаже! Хорошо хоть, подставные маляры забыли в машине стремянку. И я, кряхтя и охая, вынула из салона складную лестницу и потащила ее к тому окну, которое, по моим расчетам, должно было принадлежать туристической фирме. Внутреннее чутье меня не обмануло, и я, подстраиваясь под дырки в жалюзи, заглянула внутрь комнаты. Увиденное повергло меня в шок…
Честно говоря, я ожидала увидеть все, что угодно, но только не то, что открылось моему взору. В принципе я была готова к тому, что Олеся с подоспевшим ей на помощь Геннадием рассекретили наших шпионов, привязали их к стульям и сейчас менеджеры турфирмы пытают молдаван мастерками и кистями конского волоса, выбивая из несчастных правду о тех, кто их подослал.
Я даже приготовилась увидеть офисное помещение, покинутое Олесей по причине возобновления ремонтных работ, и пылких супругов, занимающихся любовью прямо на сдвинутых в центре комнаты столах. Но нет, столы были пусты, девушка Олеся разговаривала по телефону в дальнем конце офисного помещения, а Мирча с Илянкой увлеченно штукатурили стены, как видно, совершенно позабыв, зачем они сюда пришли.
Рискуя свалиться с лестницы и свернуть себе шею, я кубарем скатилась вниз и, яростно взвалив стремянку на плечо, потащила ее к машине. Засунув лестницу обратно в салон, я выхватила из кармана мобильник и набрала Наташкин номер.
— Эти гады совсем офонарели! — закричала я в трубку, лишь только мне ответили на том конце провода. — Они там штукатурят!
Наталья удивленно помолчала и с долей замешательства обещала перезвонить после того, как переговорит с отчимом. Через пять минут раздался звонок, и растерянный голос подруги сообщил, что Богдан Осипович только что беседовал с Мирчей.
— И что этот красавец поведал? Чем объяснил свой трудовой порыв? — полным сарказма голосом осведомилась я.
После минутной заминки Наталья смущенно проговорила:
— Он что-то начал бормотать про рабочую совесть, которая им с Иляной не позволяет проходить мимо откровенной халтуры. Так что пока не закончат со стенами, они оттуда не уйдут.
— И что мне теперь делать? — пробурчала я.
— А ничего не делать. Спрячься где-нибудь и жди, пока Олеся выйдет, а потом следуй за ней на малой скорости. Выяснишь, где она живет, а там и будем думать, как к ней подвалить, — дала указания координатор проекта.
И я, тихонько включив музыку, покорно стала ждать выхода Олеси.
* * *
Смеркалось. Первые звезды показались в кусочке потемневшего неба, который просматривался из двора колодца, где я несла свою вахту. Сквозь освещенные жалюзи окна второго этажа было видно, как чета молдаван усердно шурует малярными инструментами по стенам офиса турфирмы. Наконец окно, с которого я не спускала глаз, погасло. Первыми из подъезда вышли Мирча и Илянка.
Поозиравшись по сторонам в поисках машины, но так и не заметив ее, ибо я перегнала свой «Матис» в закуток за гаражами и предусмотрительно выключила музыку, штукатуры-стахановцы направились в сторону метро. Вскоре из подъезда показалась и Олеся. Менеджер турфирмы двинулась по тротуару к автобусной остановке. При этом девушка испуганно оглядывалась по сторонам, локтем прижимая к себе сумочку, которая больше напоминала дорожный саквояж. Весь вид сотрудницы «Зиг-зага» выражал крайний испуг и тревогу за сохранность ручной клади.
Я еще подумала, что если бы я была грабителем, то непременно заинтересовалась бы пугливой прохожей, робко пробирающейся к шоссе, демонстративно оберегая свое добро. Наверное, Олеся взяла с собой все деньги и документы, чтобы прямо с утра отправиться оформлять бумаги на выезд туристической группы, к которой я имела глупость примкнуть. И теперь боялась, что ее ограбят вездесущие бандиты.
Кудрявые черные волосы определенно произвели в моей голове переворот, и я с африканской жестокостью, не свойственной моей белокурой натуре, начала рассматривать варианты нападения на менеджера туристической фирмы. Остановилась я на самом простом способе возврата своих документов. Ну и денег, если повезет. Нужно подъехать к девушке на малой скорости, выхватить сумку и, газанув что есть мочи, скрыться за углом.
Оглянувшись по сторонам, я потихоньку тронулась с места, обдумывая, как лучше осуществить свой смелый замысел. Но не успела я проехать и пяти метров, как от темной стены отделился человек в черной куртке и низко надвинутой на глаза бейсболке.
В два скачка он нагнал пугливую Олесю и, выхватив у нее из рук саквояж, дал деру. Менеджер «Зиг-зага» стояла и смотрела ему в спину, как перепуганная овца. Даже «помогите» закричала не сразу, а только минуты через две, когда злоумышленник свернул в подворотню.
Я же не растерялась и, развернув машину, кинулась в погоню за злодеем. Почувствовав опасность, грабитель начал петлять, как таракан, убегающий от тапки. На бегу он раскрыл похищенный саквояж и, рискуя растерять все его содержимое, принялся ожесточенно рыться внутри. Не вынимая рук из сумки, злодей добежал до невысокого кирпичного забора и, прежде чем перемахнуть через препятствие, швырнул мне под колеса растерзанную добычу.
Затормозив в самый последний момент, я выскочила из машины, подняла с асфальта похищенную торбу и с нетерпением сунула туда нос. Грабитель меня больше не интересовал — в свете фар я искала в стопке документов свой загранпаспорт. Наконец нашла и, сунув в карман, еще раз заглянула внутрь в поисках денег. Не подумайте плохого, я вовсе не собиралась забирать у Олеси всю наличность, я только хотела вернуть назад свои кровные денежки, так неосмотрительно выкинутые на ветер.