Страница 77 из 176
4.4.4. Толкование запечатанной книги как книги судеб
Рассмотрим толкование запечатанной книги как еще одного из видов небесных книг – книги судеб.
Ранние толкователи о запечатанной книге как о записанных у Бога судьбах мира. У целого ряда древних толкователей можно встретить понимание книги Откр 5:1 как совокупности ведения о всем творении, о прошлом и будущем мироздания – то есть как о записанных у Бога судьбах всего мира. Можно привести ранее процитированное мнение св. Илария Пиктавийского о том, что в книге содержится «прошлое и будущее»[370]. Латинский поэт Пру-денций (348—405) считает, что запечатанная книга – это книга знания будущего (qui conscium futuri librum resignat unus)[371]. Западный толкователь VI в. Апрингий говорит, что в книге содержится весь существующий сотворенный мир, открытый Богу: «… Бог постигает внутреннее и знает внешнее» (…praesentis mundi totius creatura, cuius interiora perspicit Deus et exteriora cognoscit)[372]. Схожие выражения употребляет и ей. Андрей Кесарийский: «… разумеем также и глубину Божественных судеб»[373].
В апокрифическом памятнике V в. «Откровение Иоанна» содержится явная аллюзия на сцену 5-й главы Апокалипсиса[374]. «Иоанн» видит «…книгу лежащую, и… толщина ее в семь гор. Длины же ее не может объять ум человеческий, и было на ней семь печатей». Иоанну дается следующее толкование книги: «В книге, которую видел ты, записано то, что на небе, и то, что на земле, и то, что в аду, и всякого естества человеческого грехи и праведность»[375]. Это место также может служить свидетельством бытования такого понимания образа запечатанной книги.
Интересно также отметить, что в таргуме на пророка Иезекииля утверждается, что свиток пророка (один из прототипов книги Откр 5: 1) содержит «все, что было от начала, и все, чему надлежит быть в конце»[376].
Начиная с XIII в., понимание запечатанной книги как «книги будущего», или книги грядущих судеб мира, записанных у Бога, постепенно становится у комментаторов основным[377].
Современные сторонники толкования книги как записанных у Бога судеб мира. Толкования книги как записанных у Бога судеб мира придерживается достаточно большое число библеистов – оно является широко распространенным в научной среде, подчас принимаемым по умолчанию[378]. В этом смысле характерно высказывание прот. Сергия Булгакова: «Этот образ книги, обычный в Библии и Апокалипсисе, не нуждается в особом истолковании. Он, очевидно, означает тайну судеб человеческих, которая ведома одному Богу, Творцу и Промыслителю»[379]. Этой точки зрения придерживались такие известные исследователи, как В. Буссет, Р. Чарльз, Э. Лозе, А. Ярбро-Коллинз, Л. Кеп и другие[380]. Н. Н. Елу-боковский так подводит итог рассмотрению 5-й главы Апокалипсиса: «Итак – все от Бога через Христа, достойного воспринять книгу мировых судеб (5: 9,12) по единству Его с Живущим во веки веков (5:13)»[381]. Б. Мецгер подобнымже образом резюмирует содержание раздела Откр 4—5: «Иоанн удостаивается видения Бога на небесном престоле, Который владычествует над судьбами мироздания, и Иисуса Христа, Который, как Агнец Божий, открывает запечатанный свиток с божественными велениями о грядущем»[382].
Связь толкования с основной идеей раздела Откр 4—5 – владычеством над миром. Толкование запечатанной книги как записанных у Бога судеб мира лучше всех рассмотренных ранее толкований сочетается с основной идеей раздела Откр 4—5 – универсальным владычеством Бога и Христа. Владычество Божие символизируется тем, что в Его деснице находится свиток с судьбами мироздания, – этот образ показывает, что Он полностью содержит мир в своей власти, является Вседержителем (ὁ παντοκράτωρ)[383]. Эту полноту власти над миром Бог передает Агнцу.
Данное понимание позволяет говорить о запечатанной книге как о небесной книге судеб. Укажем, что для непосредственных адресатов Апокалипсиса связь между образом небесной книги судеб и идеей владычества могла быть узнаваема. В литературных памятниках того времени, в частности в древней ближневосточной литературе, эта связь проявляется ярчайшим образом. Как уже было отмечено в главе I настоящей работы, в шумерских мифах владение Таблицами судеб приносит неограниченную власть (можно вспомнить миф о птице Зу). Богиня праматерь Тиамат вручает Таблицы судеб Кингу как знак его владычества[384]. Во всех текстах, содержащих упоминания о них, Таблицы судеб приносят их обладателю неоспоримую власть над миром. Эти мифы нельзя считать параллелью Откр 5, но как культурный фон они могут быть значимыми.
Связь толкования книги Откр 5:1 как книги судеб с образностью межзаветных апокалипсисов. Немаловажным является также то, что Откровение Иоанна Богослова принадлежит к апокалиптическому жанру – а именно в апокалиптической литературе образ небесной книги судеб является одним из наиболее распространенных образов небесных книг. В главе I настоящей работы приводились подобные примеры – Дан 10: 21,1 Енох 81: 1—2, 1 Енох 91: 12—17, Юбил 5: 16 и пр. Более того, этот образ не просто многократно возникает, но является важным элементом основной смысловой линии апокалиптических произведений (как, например, в Книге Юбилеев). Зачастую образ книги судеб служит для уверения, что человеческая история идет к благому концу, несмотря на активность сил зла (1 Енох 104, 107); эта мысль была важным утешением для читателей межзаветных апокалипсисов, некоторые из которых явились прямым откликом на кровавые гонения Антиоха Епифана[385].
На основе тщательного анализа литературного контекста Л. Кеп относит запечатанную книгу именно к этому виду небесных книг, «насколько это возможно в библейско-христианской мысли»[386]. Откровение Иоанна Богослова имеет не только жанровое сходство с памятниками межзаветной апокалиптической литературы, но, как и многие из них, оно обращено к читателям, переживающим кризисную ситуацию (ср.: Откр 2: 10, 13; 3: 10). Поэтому при обращении к членам малоазийских церквей для ап. Иоанна было чрезвычайно актуально и важно подчеркнуть, что их собственные судьбы, как и судьбы всего мироздания, находятся в деснице Божией.