Ты моё проклятие

Денис отвез меня в дом Максима. Внутри появилось новое чувство. Страх не ушел, цепь не разорвалась. Но теперь у меня был свой маленький мирок, где я была не жертвой обстоятельств, а хозяйкой . "Изба Веды" стала не просто магазинчиком. Она стала моим заявлением на независимость. Моим первым шагом к тому, чтобы перестать бояться своего прошлого и начать строить будущее. И глядя на огни далёкого города в окнах огромного дома Максима, я впервые подумала, что, возможно, мне не обязательно от него бежать. От этого большого и странного мира. Возможно, я смогу найти способ существовать рядом, не становясь его частью, на своих условиях.

Два месяца пролетели в непривычном, но благодатном ритме. Жизнь обрела структуру, почву под ногами. Утром – работа на восстановленной фабрике Максима, где я консультировала мастериц, помогая им тонко чувствовать узор и вкладывать в стежки душу. Они уже не смотрели на меня как на диковинку, а как на старшую подругу, чей совет ценен. После обеда – мое царство, «Изба Веды». Аромат сушеных трав, шепот благодарных покупателей, спокойный взгляд Светы за прилавком и редкие, но такие важные визиты Дениса, который привозил отчеты и с гордостью наблюдал, как наше дело крепнет.

Я внесла уже несколько платежей по кредиту. Долг, висевший над прежней Алисой темной тучей, таял. И впервые за долгое время я смогла сделать то, о чем давно мечтала – внести плату за свою квартиру и погасить часть долга перед Денисом. Он отнекивался, говоря, что не торопит, но в его глазах я видела одобрение. Я расплачивалась не только с банком и партнером – я расплачивалась со своей прошлой беспомощностью.

Ощущение свободы было таким головокружительным, что в один из выходных я приняла решение: пора возвращаться домой. В свою маленькую, но свою квартиру. Максим, узнав об этом, нахмурился.

–Ты уверена? Безопасность...

–Максим, – мягко, но твердо перебила я его. – Прошло два месяца. Никаких угроз. Строганов разорен и исчез. А я... я не могу вечно прятаться. Мне нужно свое пространство.

Он что-то хотел возразить, посмотрел на мое упрямое лицо и отступил.

–Хорошо. Но охрана у дома будет. И ты берешь тревожную кнопку.

На этот раз я не спорила. Его забота уже не казалась удушающей, а стала чем-то вроде надежного тыла.

Первые дни в своей квартире были странными. Тишина, непривычная после размеренного гула дома Максима и постоянного щебета Иры. Но это была моя тишина.

В одно из воскресений я решила прогуляться на местный рынок. На носу первые осенины, сейчас их яблочным спамом называют, поэтому я отправилась за спелыми сезонными яблоками. Но именно сегодня мне хотелось побыть одной, испечь пирог, а уж потом испить с ним чаю вместе с друзьями. Соберу своих бабушек, Иру, Дениса и Максима и напомню, что осенины были до крещения Руси.

Я бродила между рядами, вдыхала ароматы свежего хлеба, специй и летних ягод, перекидывалась парой слов с продавцами. Купила спелые яблоки и пучок зелени, просто потому что захотелось.

И вот, на выходе с рынка, у самой парковки, я увидела как пожилой мужчина, лет шестидесяти, с благородными, резкими чертами лица и седыми, густыми бровями шел к дорогому внедорожнику, но вдруг пошатнулся, схватился за сердце и, не издав ни звука, тяжело осел на асфальт.

Вокруг мгновенно собралась толпа, послышались возгласы: «Ой, батюшки!», «Скорую!». Люди суетились, но боялись подойти.

Во мне все мгновенно переключилось. Я отбросила пакет с покупками и бросилась к нему.

–Расступитесь! Дайте воздуху! – мой голос прозвучал так властно, что люди послушно отступили.

Я опустилась на колени. Он уже был без сознания, лицо землистого оттенка, пульс на запястье нитевидный, частый. Сердце. Я знала этот признак.

–Кто-нибудь, вызовите скорую! – крикнула я, уже доставая телефон сама, но какой-то парень уже набирал номер.

Пока диспетчер принимал вызов, я действовала на автомате. Повернула его на бок, расстегнула тугой воротник рубашки, обеспечила приток воздуха. Руки сами вспомнили движения – манипуляции волхвов, чтотчертали тремя пальцами руны на теле, которые могут выиграть драгоценные минуты. Я говорила с ним, не зная, слышит ли он:

–Держитесь. Помощь уже едет. Держитесь.

Скорая примчалась быстро. Пока фельдшеры делали ЭКГ и ставили капельницу, я коротко описала ситуацию. Они кивали, уже грузя его на носилки.

–Вы родственница? – спросил один из них.

–Нет, просто прохожая.

–Спасибо. Повезло, что вы рядом оказались. В таких случаях каждая секунда на счету.

Они уехали, и толпа постепенно рассеялась. Я стояла на том же месте, дрожа как осиновый лист и поднимала свой пакет с яблоками. И тут мой взгляд упал на асфальт, где только что лежал мужчина. Рядом валялся небольшой, но явно дорогой кожаный бумажник. Он, должно быть, выпал у него из кармана.

Я подняла его. Инстинкт велел немедленно догнать скорую, но она уже скрылась из виду. Я открыла его в поисках документов и увидела визитку "Салазаров Юрий Михайлович". В кошельке ещё была визитка с тем же именем. Звонить сейчас смысла не было, поэтому позвоню в скорую и спрошу в какую больницу отвезли этого мужчину и передам медикам.