Погружение в ад.

Страх отпустил, перерастая в надежду.

Митя поднялся и побрёл за фигурой, которую нельзя было разглядеть в темноте. Парень двигался на автомате, то и дело тщательно прислушиваясь. А вдруг сейчас он услышит безумный хохот клоуна, и слова, что приводили в трепет:

— М-мальч-чик.

Но ничего не происходило, к счастью.

Всё также держась за руку, он следовал за своим спасителем, пока не упёрся в вагончик, что был спрятан среди грузовиков.

«Уффф».

Оказавшись в комнате, Митя утёр дрожащей рукой пот с лица. Зажёгся тусклый свет и парень, наконец, смог увидеть своего спасителя. Точнее даже будет сказать, спасительницу. Ей оказалась та самая гимнастка, которая так ловко вертелась вчера под куполом, и которой сегодня втыкали в тело острые спицы. Правда теперь на ней не было купальника, а его заменяли джинсы и топ, открывающий живот.

— Он бы тебя нашёл, если бы я не вмешалась, — проговорила девушка, внимательно оглядывая парня.

— Чёрт возьми! Что у вас здесь за дерьмо происходит? Трупы в кузове и клоуны-маньяки с ножами…

— Ты ничего не знаешь, — пожала она плечами.

— Да куда уж мне, — с сарказмом ответил Митя. — Чёрт! Вот не зря я ненавидел цирк. И какого хрена, я припёрся сюда?

— И зачем ты пришёл сюда? — поинтересовалась акробатка.

— Мне нужно отыскать свою девушку.

— Девушку? — Да, — кивнул парень. — Она пропала вчера, когда мы вернулись за её забытой сумочкой.

— Сумочкой?

— Ага! Усатый сказал, что она ушла, но домой Маша, по-видимому, так и не возвращалась.

— Не возвращалась?

— Слушай! Ты так и будешь за мной повторять?

— Извини. Я не специально. Мне просто интересно. Ты лучше расскажи всё подробно, хотя, я догадываюсь о том, что произошло с твоей девушкой. Точнее, не догадываюсь, а уверена.

— Уверена?

— Не повторяй, сам же сказал.

Взяв Митю за руку, девушка усадила его на постель на подобие той, которую ему довелось увидеть в другом вагончике. Затем присев рядом, взглянула на него.

Теперь вблизи и при свете, он смог разглядеть свою спасительницу более внимательно. Оказалось, что она его не намного старше. Возможно на пару лет или слегка больше. Довольно смазливое лицо, длинные тёмные волосы, чувственные губы.

— Аня.

— Что? — не понял парень.

— Меня зовут Аня, — повторила она.

— Митя, — буркнул парень. — Точнее, Дмитрий.

— А теперь Дмитрий, давай рассказывай с самого начала.

Потянувшись за пачкой сигарет, Митя встретился с девушкой взглядом, которая отрицательно качнула головой.

— Нет. Не надо здесь курить. По дыму тебя обязательно обнаружат.

Молодой человек вздохнул, и принялся рассказывать. Довольно огромный кусок времени, о том, что произошло с Машей и с ним самим, уместился в десять минут. В конце концов, парень умолк, окончив свой рассказ.

— А теперь, слушай меня сюда, — прервала молчание Аня. — Свою девушку, ты можешь не искать. Она мертва, как скорее всего и её родители.

— Мертва? — вскочил с постели Митя. — Этого не может быть!

— Ты же сам видел тела в грузовике.

— Она там?

— Я не знаю. Но в конце концов, туда попадают многие.

— Да вы психи! Сборище маньяков-извращенцев!

— Не кричи, а то тебя могут услышать, — попыталась утихомирить парня девушка.

— Да мне насрать! Слышишь? Мне насрать! Ты об этом так спокойно говоришь, как будто здесь какая-нибудь скотобойня. Но нет, там висели люди, которые раньше были живыми! А теперь, их всех нет! Они превратились в груду мяса, болтающиеся на крюках! Вы! Да вы извращенцы! Гребаные придурки!

— Нет, мы просто вампиры, — тихо отозвалась Аня.

— Что? — не понял Митя. — Вампиры? Ты что фильмов ужасов пересмотрела? А может, ты действительно на всю голову…

— Это правда! — слегка повысила голос девушка.

— Угу! Вампиры-каннибалы?

— С чего ты это взял?

— А как ещё можно объяснить тела на крюках?

— Мы их не употребляем в пищу. Ты неправильно понял.

— А что тогда?

— Мы пьём кровь, и только.

— А тела?

— Тела, которые остаются, мы скармливаем собакам, медведям и тиграм.

— Что?

Митя вспомнил сегодняшнюю псину, которую видел с огромным окровавленным куском мяса. Ему стало снова дурно, как тогда, когда увидел человеческие туши на крюках в грузовике.

— Млять! И ты так спокойно об этом говоришь?

— А ты чего ожидал, Дмитрий? Я с детства к этому привыкла и поэтому не испытываю шока, в отличие от тебя. Для меня, они как животные. Ты же не впадаешь в истерику, когда видишь на рынке свиную тушу?

— Так значит, люди для вас как свинья? Их можно выращивать, а потом забивать, чтобы выпить кровь, а остатки отдать животным?

— Ты меня не понял. Я же сказала, что для меня это норма. Ну, представь себя на моём месте. Ты всю жизнь видел смерть людей, и со временем просто не воспринимаешь их уже… Это как курить. От первых сигарет начинает тошнить, кашлять, а потом, ты привыкаешь и уже не ощущаешь, как дым проникает к тебе в лёгкие. Ты воспринимаешь курение, как должное.

— Хорошо. Допустим. Но зачем тогда ты меня сюда притащила? Чтобы убить, а потом повесить моё тело на крюк, постепенно отрезая кусок за куском, скармливая животным?

— Нет.

— Я тебе не верю.

— Если бы я хотела тебя убить, то сделала это давно.

— В каком смысле?

— Ещё ночью, когда ты приходил в цирк. Ты искал её, как я теперь понимаю.

— Той ночью?

— Да, — утвердительно кивнула Аня. — Я находилась рядом, в темноте, наблюдая за тобой.

Митя вспомнил свои ощущения. Ему казалось какое-то движение во мраке цирка, а затем, чей-то пронизывающий взгляд в спину. Определённо, он был уверен, что там действительно кто-то был, но слишком испугался, чтобы проверять свою догадку. Да и потом, парень встретил усача, шпрехшталмейстера, который наврал ему насчёт Маши. Наверное, быть Мити мёртвым, если бы не тот автомобиль, который удачно появился, высветив их фарами. Он чувствовал опасность, которая исходила от ведущего цирковым представлением, и только случайность помогла ему уйти живым.

— Так значит, весь ваш цирк, это одни вампиры?

— Нет. Отчего же? Нам помогают люди.

— По собственной воле? — удивился парень.

— Ну да, — кивнула Аня.

— Ага! И вы ездите по различным городам, как бы с цирковым представлением, а на самом деле, таким образом питаетесь?

— Да. Что-то вроде этого.

— И как давно это всё…

— Давно. Очень давно.