Погружение в ад.

— Тебя довести до квартиры?

— Нет, спасибо, — мягко улыбнулась она.

Митя притянул девушку к себе и поцеловал, обхватив за стройную талию. Его ладонь зашарила по телу, и Маша упёрлась ему в грудь, останавливая, остужая пыл.

— Ты что? Родители же увидят.

— Да я не это…

— Я знаю тебя, как облупленного, чего ты от меня хочешь.

Парень тут же нашёлся, что ответить:

— Нет, ты не поняла. Где твоя сумка?

— Сумка? — переспросила недоуменно Маша, часто хлопая пушистыми ресницами.

Она опустила взгляд, как будто та могла потеряться где-то на её теле, или валяться в ногах. Но маленькой чёрной сумочки из кожи нигде не было. Глаза девушки испуганно распахнулись.

— Ой! По-моему, я её забыла в цирке.

«Голову ты бы свою там забыла».

— Ну ты даёшь!

— Чего даёшь? В ней деньги и мой паспорт.

Митя тяжело вздохнул.

— Ладно, я вернусь и поищу её, а завтра занесу.

— Нет, — возразила девушка. — Я пойду с тобой.

— Не доверяешь? — усмехнулся парень.

-Не говори глупости, дурачок. Просто мне завтра будет нужен паспорт, а ты в лучшем случае его принесёшь ближе к обеду.

— Ну, смотри сама, — пожал он плечами.

Развернувшись, оба направились в обратный путь, благо, что идти было не слишком далеко.

Примерно минут через двадцать, пройдя пустыми улицами, Митя и Маша оказались на том самом пустыре, на котором расположился цирк.

Прошагав вдоль забора несколько метров, они достигли ворот, которые к их удивлению оказались закрытыми. Никого из людей видно не было.

— Ну и что теперь делать? — спросила Маша, с надеждой глядя на Митю.

— Я, честно говоря, ожидал, что мы все-таки кого-нибудь здесь встретим. Ну, должен же кто-то охранять территорию и всё такое.

— Да, но никого нет. Мить, мне очень нужен будет завтра паспорт. Правда.

— Ладно.

— Что, ладно?

— Ты стой здесь, а я перелезу через забор и поищу кого-нибудь.

— Нет, я с тобой.

— Смеешься?

— А почему бы и нет?

— Потому, что у тебя юбка слишком короткая.

— И что? Будто ты что-то под ней не видел.

— Да нет. Не в этом дело…

— Тогда наш разговор закончен. Вперёд.

С этими словами Маша ловко ухватилась за прутья, перекидывая ногу.

Митя стоял и смотрел на свою подругу, ожидая, когда что-нибудь произойдёт. И это, стоит сказать, случилось почти сразу.

— Вот чёрт!

Девушка зашипела от досады, когда её колготки порвались на коленях, зацепившись за острые края.

— Ничего страшного. У тебя ещё трусы остались.

— Ты! Не умничай, блин!

Только после этого, усмехнувшись так, чтобы не видела Маша, парень полез вслед за своей подругой.

Оказавшись по другую сторону забора, Митя осмотрелся, но среди шатров и грузовиков не было никакого движения. Взяв Машину ладонь, он медленно зашагал, вертя головой, пытаясь отыскать людей.

— А вообще, странно это всё.

Митя и сам не заметил, как перешёл на шёпот.

— Что ты имеешь в виду?

— Этот цирк, — пояснил он. — Он ночной, а последнее представление закончилось в двенадцать. Да и где это видано, ночные цирки?

— Ничего не вижу странного, — пожала плечами Маша. — Сегодня первое представление начиналось в десять, а с завтрашнего дня, они будут длиться до утра.

— Да какой дурак пойдёт ночью в цирк? Нормальные люди будут спать. Им завтра на работу и учёбу…

— Поверь, такие обязательно найдутся. Да цирк бы и не работал по ночам, если бы не было спроса.

— Ты права, — не стал спорить парень. — Ага! Смотри, вон тот шатёр, в котором проходило представление.

— Ты куда?

— Вон туда. Мы же хотим найти твою сумочку?

— А ты думаешь, она там ещё есть?

— Вряд ли, — вынужден был согласиться Митя. — Скорее всего, её обнаружил и забрал кто-то из работников цирка.

«Если конечно её никто не спёр из зрителей», — добавил он про себя.

Оставив девушку ждать снаружи, Митя тем временем направился внутрь, доставая из кармана мобильный телефон, чувствуя сильную тревогу, будто он являлся вором. Впрочем, где-то так оно и было. Ведь проник же на чужую территорию?

Подсвечивая слабым светом от сотового, он прошёл клеткам, которые на данный момент пустовали, Зверей сюда привозили лишь во время представления.

«Вот срань!» — шарахнулся парень от собственного хриплого дыхания, выходя на манеж.

Окинув взглядом пустые ряды, Дмитрий поёжился. У него зародилось какое-то нехорошее предчувствие, которое грозило почему-то перерасти в самую настоящую панику. Отчего так, он и сам сказать не мог. Возможно, действовали на это пустые сиденья, а ещё нелюбовь к цирку.

Вообще, Митя не любил тишину, так как она его пугала. Тишина у него ассоциировалась со сном, который в свою очередь слишком напоминал смерть. Скорее всего, именно поэтому, парень смотрел в таких количествах фильмы ужасов, чтобы не так бояться того, что ждало в конце концов, каждого человека. Хотя, по-видимому, он и сам этого не осознавал.

Быстро отыскав то самое место, где они сидели, Митя обыскал взглядом сиденье, а также пространство вокруг него, но как и ожидал, ничего не обнаружил. Парень выпрямился, поворачиваясь чтобы уйти, но вдруг замер. Ему показалось, что где-то рядом раздались тихие шаги.

— Маша? — спросил он шёпотом.

Но ответа не последовало.

«Чертовщина какая-то. Скорее всего, мне просто показалось».

Спустившись вниз по маленьким ступенькам из дерева, что противно поскрипывали при каждом его шаге, парень остановился, светя на ряды для зрителей. Почудилось движение во тьме, там, куда не доходил свет от мобильника. Казалось, что сам мрак шевелится, не решаясь приблизиться.

— Эй! — позвал он тихим голосом. — Есть здесь кто-нибудь?

Митя прислушался, но ничего не услышал кроме звенящей тишины. Парень отлично представлял, что это не предвещает ничего хорошего, по крайней мере, если судить по фильмам ужасов. А в этом он знал толк.

Дмитрий собаку съел на ужастиках. Были два главных правила. Первое, это не идти туда, куда не надо. Второе, никогда не разделяться. Эти два, Митя нарушил и поэтому теперь находился в темноте, чувствуя, как дрожат его руки и колени. А ещё вдобавок, прибавилось ощущение чьего-то прожигающего спину взгляда.

«Гребаные нервы!»

Молодой человек почти бегом поспешил прочь, желая одного, как можно дальше уйти от этого места, чувствуя, как сильно бьётся сердце о рёбра, причиняя мучительную ноющую боль.