Страница 27 из 102
Подруга.
— Классное у тебя платье, подруга, — проговорила Марьяна, в голосе которой слышалась зависть.
— Ещё бы, — тут же отозвалась Ольга. — Знаешь сколько бабок оно стоит?
На губах девушки появилась лёгкая высокомерная улыбка.
— Сколько?
— Тебе за всю жизнь не заработать.
Ольга громко хмыкнула, будто ставя этим звуком точку.
— Откуда ты знаешь, что мне не заработать?
В голосе Марьяны слышалась неприкрытая обида.
— Ну, твои же предки нищеброды. Они максимум зарабатывают в месяц по восемь тысяч. Да вам жрать нечего, а о платье и говорить не приходится.
— Зачем ты так.
Брови Марьяны сошлись на переносице, а кулаки крепко сжались. Она почувствовала, как ногти пронзают кожу на ладонях, но не обратила на это внимание.
— Как так?
— О моих родителях. Они же не виноваты…
— Дуракам, дурацкая жизнь в нищете.
— Мои родители не дураки!
— Да? А почему же тогда они нищие?
В голосе Ольги слышалось ехидство.
— Они не нищие!
— Глядя на твой прикид, так не скажешь. Эта кофта, наверное, досталась тебе ещё от бабушки? А туфли. Их носили ещё в прошлом веке. Так ведь? А почему ты не используешь косметику?
— Мама говорит, что мне ещё рано ей пользоваться.
— Нет, не рано, — рубанула Ольга. — Просто твой отец не потянет вас, стольких ублюдков... Если ещё для тебя нужно будет покупать косметику, то вы просто по миру пойдёте.
— Это совсем не так!
— Слушай!
Ольга на мгновение задумалась. Её пухлые губы сжались, а глаза заблестели.
— А может вам выйти на рынок?
— Это ещё зачем? — не поняла Марьяна.
— Ну, протяните руку, и станете просить милостыню. Сразу все втроём. Думаю, что за день хорошо можно заработать.
— А ты, наверное, уже пробовала, раз знаешь?
— Ха-ха! Да мне это зачем? У нас в семье с деньгами нормуль. Я могу позволить себе всё, в отличие от некоторых особ.
Ольга выразительно поглядела на свою собеседницу.
— Зачем ты так?
Марьяна попыталась успокоиться. Но, несмотря на все усилия, в её голосе продолжалась слышаться обида, и лёгкая дрожь.
— Мы же подруги. Мы же дружим.
— Ха! Подруги!
Девушка широко ухмыльнулась, показывая белые зубы.
— Ну да, подруги. Я с тобой дружу…
— Ты со мной дружишь?
На лице Ольги появилось преувеличенное удивление.
— Дорогуша. Скажу тебе по секрету, если до тебя ещё не дошло. Это не ты со мной дружишь, а я позволяю тебе со мной дружить. Иначе, где бы ты была? Да-да, конечно же, среди таких оборванцев и неудачников.
Ольга мгновение помедлила, а потом добавила:
— Возможно, даже ты бы торговала собой за деньги.
— Что?
От этих слов Марьяна отшатнулась, как будто получила пощёчину.
— А ты… Ты… Ты торгуешь собой бесплатно!
— Какая же ты ещё девочка.
В голосе Ольги слышалось нисхождение.
— Это как с нашей дружбой. Я лишь позволяю себя любить.
— Какой ещё, чёрт возьми, дружбой? После всего того, что ты мне тут наговорила, я тебя и знать не хочу!
— Ну и катись к чёрту.
По внешнему виду Ольги было трудно сказать, что она расстроена потерей подруги.
— Возвращайся в свою нищету. Правда, теперь не знаю, кто тебе будет давать шмотки. Да и Пашка вряд ли станет с тобой общаться.
— А причем тут он? — не поняла Марьяна.
— А притом. Именно я попросила его гулять с тобой. Ну, неужели ты думаешь, что он поглядел бы в твою сторону, если бы не я? Да ты ещё больше глупышка, чем я думала раньше. А теперь…
— Ты всё врёшь! — взвизгнула девушка.
— Зачем мне это?
— Просто ты мне завидуешь!
— Ха! Ты на себя в зеркало давно смотрелась? Чему тут завидовать? Этому пузу, которое висит над ремешком джинсов. Или угрям с жировиками, которые покрывают твоё лицо? Ты хоть знаешь, что на свете существует косметолог? Ах да, у тебя же нет денег. Так может тебе их одолжить?
Ольга полезла в свою сумочку, и через пару секунд вытащила из неё сто рублей.
— На, держи. Можешь не возвращать.
— Засунь свои деньги к себе в жопу!
— Ой, как грубо.
Марьяна кипела от злости, а сама же Ольга наслаждалась тем, как уничтожает это существо.
«И правда, — подумала она. — Надо бы уже поменять подругу, так как эта слишком уж надоела. Не солидно как-то с этой чмошницей».
— Если стольника тебе мало, то возьми ещё полтинник.
Девушка вытащила из сумочки очередную мятую банкноту.
Марьяна с трудом удерживала слёзы. Нет, она не могла позволить того, чтобы Ольга увидела, как она плачет.
— А чего мы так покраснели? А почему губки задрожали у нас?
Бывшую подругу трудно было обмануть.
— Не твоё собачье дело!
— Грубишь, это первый признак слабости.
Подержав ещё с секунду измятые банкноты, Ольга, шагнув вперёд, сунула деньги в вырез кофточки Марьяны, после чего с брезгливостью отерла пальцы об одежду.
— Держи, они тебе понадобятся.
— Я же сказала!
— Держи-держи. Отнеси родителям, пускай купят тогда вам пожрать, а то, вас ублюдков, они наплодили целую кучу, как сука щенят. Я вообще удивляюсь. Зачем нищеброды плодят таких выродков, как ты? По пять, или десять штук. Да, я не ошиблась. Именно штук. Самим жрать нечего, а они плодят и плодят.
Не выдержав, Марьяна, размахнувшись, ударила Ольгу по щеке, оставляя на коже красное пятно, которое быстро темнело и в будущем грозило превратиться в синяк.
— Ах ты вонючая дрянь!
Глаза Ольги засверкали от ярости. Она была просто в бешенстве. Никто за семнадцать лет никогда не бил её, включая родителей, а эта нищебродка…
Ольга ударила в ответ, но не ладонью, а кулаком. С удовлетворением увидела, как из носа Марьяны брызнула кровь.
Голова девушки откинулась назад, а тело слегка занесло. Марьяна замахала руками, чтобы удержать равновесие. Ей, впрочем, это удалось, но вот следующий удар в челюсть отправил её на землю.
Она почувствовала, что падает, а уже через секунду ощутила боль в виске, а следом наступила полнейшая тьма.
— Чего разлеглась, жирная корова?
Ольга пнула носком туфли бездыханное тело Марьяны в живот, но не получила никакого эффекта.
— Вставай! Я сказала, встать!
Обойдя бывшую подругу, Ольга увидела неподвижный взгляд, который застыл в удивлении. Веки не моргали, а из носа продолжала капать на мелкие камни кровь.
Девушка отшатнулась, с испугом оглядевшись по сторонам. К её счастью, на берегу лимана никого не было.
— Эй! Ты, вставай.