Погружение в ад.

По-прежнему пошатываясь из стороны в сторону, словно зомби из кино, он медленной походкой двинулся мимо открытых дверей, что вели в комнаты. Проходя возле них, Семён быстрым взглядом окидывал их в поисках девушки. Он не обратил внимания, куда та убежала.

Щека чертовски болела, и язык самостоятельно лез в рану, причиняя дополнительную боль. Рот то и дело наполнялся кровью, которую приходилось сплёвывать.

Проходя мимо одной из комнат, Семён замер, а потом встал в проходе. Возле окна стояла Юля. На его окровавленных губах появилась недобрая усмешка.

Тем временем девушка обернулась, и глаза мужчины зашарили по её обнажённому телу. Они тщательно ощупывали полушария грудей, живот и то, что было ниже. Он просто не верил в свою удачу. Она стояла от него в нескольких метрах и была готова отдаться. Ладони Юли скользили по телу, заманивая этим движением.

— Ну чего же ты ждёшь? — наконец произнесла она сладким голосом. — Иди ко мне и возьми меня. Ты же этого так хотел.

Семен, не веря в чёртову удачу, приблизился к ней и с сумасшедшей улыбкой положил свои ладони ей на груди. Из уголка рта у него тянулась кровавая слюна, вытянувшись в тонкую нить.

Юля, загадочно улыбаясь и обещая этой улыбкой все наслаждения мира, накрутила нить слюны себе на палец, а потом слизала.

— Ну, давай, мой сладенький. — подбодрила она его.

Трясущимися руками мужчина снова стянул с себя джинсы, которые упали ему под ноги. Он опустил взгляд вниз и с раздражением заметил, что его мужской инструмент не желал приходить в боевую готовность.

— Вот чёрт.

— Не переживай. — успокоила его девушка. — Я тебе в этом помогу.

Она ухватила его за мошонку, которая полностью поместилась в ладони и принялась массировать.

— Видишь, как тебе хорошо, мой котик.

Семён застонал от удовольствия, а дебильная улыбка стала ещё шире. Глаза закатились под потолок, так что были видны одни белки.

Всё с той же загадочной улыбкой, Юля крепче стиснула ладонь, и Семён почувствовал дискомфорт. Сначала это было просто неудобство, но по мере сдавливания, приходила боль, которая была гораздо сильнее, чем рана в щеке. Вскоре он уже кричал во всю глотку, выпучив глаза.

— А сейчас завершающий штрих.

На лице Юли промелькнуло самодовольное выражение, и она резким движением дёрнула руку на себя с силой.

Страшная боль обожгла пах, и мужчина, отскочив в сторону, поглядел на руку девушки, в которой было зажато его мужское достоинство. Он не мог поверить своим глазам.

«Чёрт! Она оторвала мне яйца! ».

Пальцы разжались, и оторванная часть плоти влажно плюхнулась на пол. На ладони остался лишь кровавый след.

Мужчина заскулил, хватаясь руками за пах и прыгая на месте. Боль всё нарастала, пока не достигла своего апогея. Но несмотря на невыносимые мучения, несостоявшийся насильник смог уловить краем глаза изменения, что стали происходить в облике Юли. Нет, это была уже не Юля, а нечто совсем другое.

Кожа потемнела и стала угольно чёрной. Глаза, рот и нос исчезли, оставляя гладкую маску без какого-либо выражения. Мощные длинные руки оканчивались загнутыми когтями.

— Дерьмо! — выругался Семён. — Ты кто такой?

Изумление оказалось настолько сильным, что даже на секунду позабылась та обжигающая боль.

— Раньше в вашем мире меня звали под именем Заргатон,— ответило существо. Я архидемон, посланник миров.

Семён вновь выругался.

— И что тебе от меня надо, чёрт возьми?

— Сначала я хотел завладеть твоим телом, но потом решил, оно для меня не подходит, — Произнёс тягучим голосом дух бездны. — Оно слишком испорчено. В тебе растёт громадная раковая опухоль, которая тебя вскоре убьёт. Но не беспокойся об этом. Ты умрёшь гораздо раньше, чем это сделает болезнь. Уже сегодня трупные черви смогут попробовать на вкус твою плоть.

Семён в ужасе попятился от архидемона, а потом, развернувшись, побежал. Позади до него долетел издевательский смех, который проникал, казалось прямо в разум.

— Ну, беги, беги, — проговорил Заргатон. — Всё равно тебе не убежать.

Его фигура вдруг поплыла и в мгновение ока превратилась в чёрную массу, которая в одном прыжке настигла свою жертву и окутала, погрузив в себя и поглощая.

Через несколько секунд всё было кончено. Заргатон принял своё любимое обличье чёрного человека. Он равнодушным взглядом мазнул по тому, что осталось от его пищи, а потом прислушался. На первом этаже раздавались удары в дверь. Но последней жертвы не выйти из дома. Заргатон об этом позаботился.

«Как же все-таки поменялся мир, — подумал он. — За последние пять тысяч лет люди совсем не изменились. Как были пищей, так и остались».

* * *

Юлия с бешено колотящимся сердцем домчалась до лестницы и стала по ней спускаться. Было удивительно, как она не свернула себе шею при такой бешеной скорости.

Оказавшись в холле первого этажа, она метнулась к выходу и дёрнула за ручку. Тяжёлая дверь из дерева осталась на месте. Юля толкнула её в противоположную сторону, но с тем же результатом. А потом до её слуха долетел страшный нечеловеческий хохот, который раздавался со второго этажа.

Она застучала в дверь гораздо сильнее, яростнее, но та оставалась по-прежнему на месте. Тогда девушка метнулась в кухню, где был ещё один выход. Он вёл на задний двор.

Промчавшись мимо массивного стола и ряда кастрюль, она с разбегу ударилась плечом в дверь и сразу отскочила подобно резиновому мячику. И здесь тоже было заперто.

Девушка принялась лихорадочно вспоминать о ключах, но это было делом безнадёжным. Она абсолютно не помнила, где они находились.

А тем временем из холла послышались приближающиеся шаги. Юля обернулась и окинула взглядом кухню. Её внимания привлёк нож для резки мяса. Она ухватилась за рукоять, судорожно сжимая его вспотевшими пальцами, и принялась ждать. Семён, а именно так думалось ей, приближался.

Шум шагов послышался рядом, и вот, через мгновение, появилась маленькая фигурка. Нет, это был не гребаный экскаваторщик. Она облегчённо выдохнула и опустила нож. На пороге стояла её дочка.

— Аня! — воскликнула она. — Господи! Ты что тут делаешь?

Девочка не ответила, двинулась к матери, и Юля почувствовала холодок, который пробежал по её спине.

Поведение дочери оказалось странным. Она надвигалась с неподвижным лицом, глядя прямо в глаза, а рот кривился в усмешке.

— Аня, — снова позвала дочку Юля.